Уловила лишь внезапную радость, затем — растерянность, а в остатке — ледяную ярость. Губы искривились сами собой. Если мне и нужно было подтверждение тому, что Артем все знал — оно было передо мной. Он был в ярости, потому что понимал — это не может быть его ребенок.

— Кто он? — просипел, делая ко мне шаг и вынуждая отступить к лестнице, ведущей вниз. — Кто отец?

— А почему не ты? — взметнула я вверх брови.

Он подавился собственными словами:

— Я не…

— Ты не можешь быть отцом моего ребенка, — холодно закончила за него. — Я теперь в курсе, Артем."

"Все дальнейшее случилось неожиданно. Он сократил и без того небольшое расстояние между нами, все больше тесня меня к лестнице. Каким-то шестым чувством я поняла, что мне нужно срочно спасаться. Я открыла рот, чтобы закричать и уже развернулась, чтобы сбежать вниз по лестнице, когда ощутила толчок в спину.

С криком, застрявшим в горле, я осознала, что падаю.

Никогда раньше не думала, что разбитые ступени, которые не ремонтировали в нашем доме с момента его строительства, однажды смогут спасти мне жизнь.

Я пролетела через несколько ступенек вниз, беспомощно пытаясь схватиться руками за воздух, пока мой каблук не застрял в железном каркасе обрушившейся наполовину ступеньки. Желание жить и — что гораздо важнее — желание спасти своего ребенка, помогли быстро сориентироваться в ситуации. Мне удалось ухватиться за перила, тем самым остановив дальнейшее падение.

Помогло, вероятно, и то, что толчок в спину вышел не слишком сильный. От того ли, что я успела немного отдалиться или от того, что Артем и сам не был уверен в том, что делает — было не так уж и важно.

Главное, что он перешагнул черту. Сделал то, чего я простить не смогу уже никогда.

Выпрямившись, я инстинктивно обернулась к мужу. К человеку, с которым всегда ощущала себя в полной безопасности. К мужчине, которого любила до самозабвения.

К тому, кто только что хотел убить моего ребенка.

Он стоял, застыв на месте, с выражением неподдельного ужаса на лице, словно и сам не мог поверить, что сделал нечто подобное. Страх, чувство вины и какая-то застарелая боль вспыхивали пожарами в его глазах. Руки Артема тряслись, когда он протянул их ко мне и сделал шаг вниз — видимо, намереваясь оказаться рядом.

— Ника… — прохрипел он отчаянно и я на миг вновь увидела в нем того, кто поддерживал меня все эти годы.

Поддерживал и сам же при этом… убивал.

— Не подходи! — выкрикнула истерично, не заботясь о том, что кто-то может услышать.

Больше не медля, панически цепляясь за перила, чтобы удержаться на трясущихся ногах, я сбежала вниз и так быстро, как только могла, подбежала к своей машине.

С губ сорвалось рыдание, которое заглушил рев двигателя.