Я покорно протопала в дом, со странным удовольствием ощущая, как поскрипывают под ногами старые деревянные доски пола.

— Занимай ту же комнату, что обычно. Найдешь?

Я кивнула в ответ на вопрос, уверенно свернув в коридоре налево. Оказавшись за желтой, чуть выцветшей, но чистой шторкой, закрывающей комнату от лишних глаз вместо двери, прерывисто вдохнула.

Не была в этом доме, наверно, уже лет десять. Сначала закружила бесконечная погоня за успехом, затем — брак,  в который погрузилась с головой… А здесь все осталось по-прежнему, будто время остановилось, запечатав эту комнатку в одном мгновении. Не изменилась ни обстановка, ни самые мелкие детали. Даже старые часы на полке были все те же.

Но изменились мы.

Мне вдруг стало горько. Положив сумку на пол, я поспешила найти Васю, чтобы отогнать от себя это гнетущее чувство потери чего-то важного и невозвратимого.

Звуки возни раздавались с кухни. Я прошла туда и замерла на пороге, молча наблюдая за тем, как хлопочет подруга у плиты, над которой на веревочке сушились грибы, заполняя помещение своим характерным ароматом.

Вася обернулась ко мне:

— Сейчас поедим, а потом к твоим услугам все лучшие местные развлечения — огород и телевизор.

Я улыбнулась:

— А где все?

— Папа уехал на вахту, а мама в городе. Она нам такой запас еды оставила, что придется хорошенько постараться, чтобы все это съесть.

Я промолчала. Вася казалась сейчас энергичной и веселой, но под всем этим крылось то, что она старательно ото всех прятала.

Одиночество.

Мы поели, делясь последними незначительными новостями из жизни, обсуждая что-то нейтральное, совсем неважное. Потом подруга встала и сказала:

— Ты отдыхай, а я пойду на огород, надо картошку выкопать хоть немного. До сих пор не понимаю — на кой черт они ее сажают каждый год?!

Я усмехнулась:

— Кто знает, какие у нас с тобой будут развлечения в их возрасте? Может, тоже потянет к земле.

Вася рассмеялась, покачав головой. Отрицая, видимо, даже подобное предположение.

— Я с тобой, — вызвалась я решительно, тоже поднимаясь из-за стола.

Мы работали в основном молча, только изредка переговариваясь. И было в этом молчании что-то недосказанное, словно обе мы чувствовали, что надо сделать шаг к преодолению возникшей стены, но никто из нас не решался.

С огорода вернулись под вечер. Поужинав, вышли с кружками чая на веранду, устроившись за деревянным столиком. От кружек шел пар, тонко струился аромат клюквы и ванили, проникая в нос, чудесным образом согревая не только тело, но и душу. Не торопясь начать разговор, я протянула руку к одинокому листику клена, застрявшему между досок стола, задумчиво погладила его пальцем.

Вася преодолела неловкость первой.

— Ты прости меня, Ник, — проговорила она сдавленно.