Он и был, похоже, мыслями уже не здесь.

— Ты была такой чистой, Ника… — вновь заговорил Артем. — Такой… неискушенной. Домашняя девочка, чье сердце было отдано одной лишь музыке. Я захотел тебя с первой же минуты… но так боялся запачкать. Боялся выпустить наружу демонов, которые жрали меня по ночам, боялся… потерять. Ты спасала меня миллионы раз, но сама не подозревала, от чего.

От его слов по телу побежала дрожь. Не страх, не отвращение, нечто иное было ее причиной… возможно, предчувствие чего-то жуткого, что он собирался мне открыть.

— Ты знаешь, что мать оставила меня в детском доме… — прохрипел Артем, по-прежнему заключенный в собственные воспоминания. — Бросила… потому что ей не на что было меня содержать. Малодушно скинула с себя лишнюю ношу и никогда больше не возвращалась.

Его руки остервенело сжались на руле, выдавая внутренний непокой.

— А я ждал… Я верил, что она меня спасет. От тех людей, что способны были причинять лишь боль. Тех, что упивались этой болью, наслаждались своей властью над теми, кто не мог им ответить…

— Ты говоришь о… воспитателях?

Он зло рассмеялся:

— Воспитатели! Нет, они даже не походили на людей. Алчущие звери, жаждущие чужой крови. Я ненавидел их. Ненавидел ее… свою мать. Ей было жаль для меня корки хлеба, но не было жаль, что обрекает меня на подобное…"

"‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мне нечего было сказать ему на это. Все слова ушли куда-то глубоко внутрь, трансформировавшись в ноющее чувство слева, в груди…

— Знаешь, Лиза очень похожа на нее… — усмехнулся Артем, а я содрогнулась. — Поэтому я тогда сделал все это с ней… я отомстил. Сжимал это хрупкое горло, терзал противящееся мне тело и представлял при этом, что это моя мать…

Я закусила губу, чтобы не сказать вслух, что он безнадежно болен. Чтобы не разозлить…

— Ты бросила меня тогда… укатила на свои гастроли… и я выместил все на ней. Я…

Он прервался, сделав судорожный вдох.

— Я сделал много дурного, Ника. Я разорил твоего Романова, чтобы стать кем-то важным. Кем-то сильным и богатым, а значит — обрести тем самым власть над другими. Я хотел, чтобы у тебя было все. Хотел привязать тебя к себе навечно…

— Ты не любил меня, Артем, — выдавила я с трудом. — Мы оба знаем, что и вернуть меня ты хотел только потому, что понял — я забрала с собой то, что могло тебе навредить…

Он отрицательно покачал головой с кривой улыбкой на губах.

— Ты права, я тебя не любил. Я болел тобой, Ника. А эти бумажки… они больше не имеют никакого значения…

— Тогда чего ты хочешь? — поинтересовалась глухо.

Он повернул ко мне голову и взгляд его изменился — теперь он меня видел.