И от осознания, что этот человек, еще недавно казавшийся мне ледяной глыбой, тоже за меня волновался, хотелось попросту расплакаться. А еще в горле встал ком от понимания, что он пришел за мной. Что он меня искал…

— Ты цела? — спросил Эмиль, когда я наконец сумела оторваться от него и посмотреть ему в лицо.

— Да, — улыбнулась сквозь слезы. — Я в порядке… а ты?

Он провел рукой по моему лицу, стер шершавым пальцем беспрерывно катящиеся слезы. И вместе с этим жестом уходило прочь все былое — следы чужих касаний и боль предательства, все гнетущее и тяжелое, что пережила за последние годы и что больше не имело значения.

— А я — испугался до полусмерти. Как никогда в жизни…

Он не сказал, казалось, ничего особенного, но для меня эти слова были сейчас дороже всего на свете.

Внезапно нахмурившись, Эмиль спросил, словно только теперь об этом вспомнив:

— А где… Орлов? Я думал, что он…"

"— Он уехал, — ответила, сама до конца не веря в то, что все закончилось — с одной стороны, так просто, а с другой… больно. Слишком поздно, слишком несвоевременно я узнала последнюю тайну своего мужа.

Когда уже не могла ни помочь ему, ни простить.

— Просто уехал? — уточнил Эмиль, явно не веря своим ушам.

— Просто уехал… и сказал, что мне больше не понадобится что-либо делать, чтобы от него избавиться…

— И ты ему веришь?

Я улыбнулась, глядя ему прямо в глаза:

— Я верю тебе. Тому, как ты на меня смотришь. Тому, как бьется твое сердце, когда я рядом. Возможно, ошибаюсь, но хочу верить, что ты всегда меня защитишь, что бы ни было с нами дальше…

Он смотрел на меня молча, не подтверждая моих слов, но и не возражая им. И что-то в груди у меня тревожно, мучительно заныло. Неужели я ошиблась? Неужели поторопилась с выводами…

Не зная, как сгладить возникшую неловкость, я достала из кармана его телефон, который швырнул мне Артем и неловко пробормотала:

— Вот, это, кажется, твое…

Он не протянул руки в ответ, чтобы забрать айфон. Лишь продолжал смотреть, словно искал во мне что-то, известное лишь ему одному… а потом улыбнулся. Улыбнулся так, как никогда прежде — открыто и чувственно. И при виде этого сердце у меня снова дрогнуло…

А в следующий момент он уже меня целовал. Страстно, жадно, всепоглощающе…

И все вопросы исчезли сами собой. Особенно когда Эмиль, едва разорвав поцелуй, заключил меня в надежное кольцо своих рук и просто сказал, красноречиво сжимая в объятиях:

— Нет. Вот это — мое.  Ты — моя.

Эпилог

Месяц спустя

— Постой…

Эмиль взял меня за руку, заставляя остановиться перед самыми дверьми клиники, где мы собирались пройти тест на днк.

— В чем дело? — поинтересовалась я, глядя в его слишком серьезные в этот момент глаза.

— Мы можем этого не делать, — произнес он. — Не хочу, чтобы ты думала, будто я тебе не доверяю.

Я прикусила губу.