Присев на корточки, китаец подобрал с земли обгоревшую веточку и на сырой, утоптанной земле начал чертить грубую схему. Простая линия — Амур. От нее на юг уходила другая, извилистая — Мохэ. Несколько штрихов — горы.

— Новые люди говорить, то место — восемьдесят, может, сто ли… на закат и на юг… от городок Силинзы. Место глухое, — продолжал он, водя прутиком по земле. — Нет цинские солдат. Нет власть богдыхана. Только горы, тайга… и воля Тулишэня. Он там много лет копать желтый песок. Там его склады, много работники, охрана, много ружья. Его сила — там.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах блеснул огонь.

— Те люди ненавидят его. Они… они показать дорога!

Я смотрел на грубую схему, начерченную на сырой земле. Простые линии, изображавшие реки и горы, вдруг обрели смысл. Туман войны начал рассеиваться, и сквозь него проступила четкая, ясная цель.

Левицкий, Тит и хмурый Софрон стояли рядом у догорающей фанзы и так же, как и я, не сводили глаз с карты, нарисованной китайцем.

— Значит, этого у гада есть на том берегу своя нора, — первым нарушил молчание Тит, сжимая огромные кулаки так, что побелели костяшки. — И она недалеко!

— А это значит, как только он узнает о произошедшем, придет, — произнес я вслух то, о чем думали остальные. Мой голос звучал глухо и ровно. — Сидеть здесь и ждать — самоубийство. Он к нам дорогу знает и придет подготовленным. Оборона — удел обреченных.

— Значит, надо бить первыми, — глухо, словно выталкивая слова из нутра, произнес Софрон. Он первым понял, к чему я клоню.

— Именно, — кивнул я. — Мы должны нанести ему «ответный визит». Так врезать, чтобы больше не поднялся!

Левицкий поднял на меня свои блестящие в свете огня глаза.

— Ты хочешь сказать…

— Да. Простого набега мало. — Я присел на корточки рядом со схемой Лян Фу. — Убийство пары десятков его головорезов не решит проблемы.

В воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь треском догорающих бревен. Я видел, как мои слова зажгли хищный огонь в глазах Тита. Левицкий закусил губу, его лицо стало сосредоточенным — он просчитывал риски.

— А что, если… — вдруг протянул Софрон, и его тихий голос прозвучал в ночи особенно весомо, — не просто уничтожить, а забрать? Захватить его прииск и сделать своим.

Все посмотрели на него как на сумасшедшего. А я аж зажмурился от удовольствия. Старый вояка мыслил не просто как солдат, а как завоеватель. Прямо с языка снял!

— Второй прииск? — удивленно выдохнул Тит.

— А почему нет? — поддержал я, вскакивая на ноги. Азарт захлестнул меня. — Ведь он нас в такие убытки вверг — подумать страшно! Надо с него стрясти возмещение! Забрав его прииски, мы не просто отомстим за наших, но и лишим его силы — если ему нечем станет платить хунхузам, он не сможет нам вредить.