Но смешанная академия еще куда ни шло. Училась я там всего лишь три года, а все самые нужные знания, как и полагается темным магам, получала в семейной библиотеке и в родовых местах силы.

Академию я окончила, как и любая уважающая себя темная, с неудом. Немного недотянула до того, чтобы вылететь, но наш ректор был светлым, а потому не стал меня отчислять, несмотря на все мои старания.

Так что я все-таки по результатам своей учебы осталась собой недовольна и планировала наверстывать. Моя специализация  — порча и проклятья. В этом я была хороша и однажды прокляла самого ректора, во время традиционной праздничной речи заставила его петь в одиночку хоралы. Голос у него был приятным и низким, так что, к сожалению, проклятье вышло неудачным. Ему даже аплодировали и просили продолжить, а я чуть не плакала от досады.

К слову, ректор  — еще и отец того самого Лайтвуда, за которого меня собираются выдать замуж! Светлее этого рода  — только сама светлая магия.

Он ведь меня даже не выгнал за все мои фокусы. Любой темный как минимум бы попытался меня убить за то, сколько крови я у него выпила.

— Горгульюшка моя злобная…  — начала матушка задыхающимся голосом.  — Ох, что-то мне… горло перехватило, в глазах темно!

Карты не раскладывай  — готовится имитировать сердечный приступ. Это было любимое матушкино оружие на тот случай, если нужно уговорить на что-то меня или отца.

Брат на такое давно уже не велся, а я пока была не на том уровне силы, чтобы противостоять манипуляциям мамы. Все-таки она была темной очень высокого уровня, опасной, как спрятанная в веретене игла. Кстати, та самая ведьма  — мамина прапрабабушка.

Но светлые, которые занимались летописями, как всегда все переврали.

— Меня зовут Медея!  — поправила я.  — Вы меня так назвали.

— Хватит юлить, Медея!  — рявкнул сидящий в любимом кожаном кресле отец, сверкая черными глазами и включая режим “Его Темнейшество”.  — Ты выйдешь замуж за Лайтвуда, который к тебе сватается! И точка!

За этого светлого!

Да у него даже имя скучное! Сэмюэль Лайтвуд. Как будто кого-то стошнило. Сэмюэль.

Я сжала руки в кулаки, подумала о живущих свободно веселых уличных котятах, которых светлые забирают домой и приручают, называя это “спасением”, шмыгнула носом и пустила по лицу две крупные слезы."

"Все-таки я была дочерью своей матери, магия манипуляций была мне не чужда.

— Ах, отец!  — всхлипнула я, падая ему в объятья. Аккуратно, чтобы не помять страницы гримуара  — еще не хватало, это же мое наследство!  — Подумай только, на какое светлое будущее ты меня обрекаешь! Подумай, каким хорошим будет мой муж! Каким светлым дом! Каким радостным существование!

Пока я стенала, мне стало так себя жалко, что я почти всплакнула по-настоящему.