Я наблюдала, как она насыпает в кастрюльку тёмный порошок, добавляет молоко, щепотку корицы… Движения ее рук были такими знакомыми, словно я видела это сотни раз прежде.

— Знаешь, — произнесла она, помешивая какао деревянной ложкой, — я каждый день надеялась, что ты зайдёшь. Пекла твои любимые булочки... так, на всякий случай.

Она замолчала, продолжая помешивать напиток. В тишине было слышно только потрескивание дров в печи да мерное постукивание ложки о стенки кастрюльки.

Через несколько минут миссис О'Брайен поставила передо мной исходящую паром кружку, украшенную щедрой шапкой взбитых сливок. Сверху она посыпала их тёртым шоколадом. Затем сбегала в лавку и принесла корзинку, где на чистом полотенце отдыхали булочки — золотистые, пышные, источающие головокружительный аромат карамели.

— Ешь, милая, — она придвинула корзинку ближе.

Я взяла одну булочку — такую мягкую, что она буквально таяла в пальцах. Надкусила, и карамельная начинка тягуче потянулась. Вкус был таким сладким, уютным.

Миссис О'Брайен села напротив, обхватив ладонями свою чашку с чаем. В её карих глазах читалось столько заботы и тревоги, что у меня защипало в носу.

— Спасибо вам большое, — я прикрыла глаза.

— Да, что там… Лучше расскажи как ты?

— Держусь, — я отпила горячий какао и снова закрыла глаза, на этот раз от удовольствия.

Клянусь, ничего вкуснее я в жизни не пробовала.

— Это хорошо, — кивнула женщина. — Твой отец… ох-х-х… Мне так жаль, Эллин. Но отчего ты вышла на улицу в такую-то погоду! Неужели мачеха выгнала? Ах, эта рыжая бестия! — миссис О'Брайен стукнула кулаком по столу, и от неожиданности я едва не подпрыгнула на месте. — Что же это я… — женщина вытерла руки о передник, густо покраснев. — Прости, милая. Как вспомню её лицо, так…

— Я понимаю. Но она меня не выгоняла, я сама ушла.

— Решила сбежать? — охнула миссис О'Брайен.

Я замотала головой.

Сбежать… А это выход. Вот только куда бежать? Я ничего не знаю об этом мире.

— Вот и хорошо, — выдохнула женщина. — Всё равно это не выход.

— Почему? — совершенно искренне удивилась я.

— Да тебе ведь только восемнадцать стукнуло! — всплеснула руками миссис О'Брайен. — Я бы тебя, конечно, приютила, но кто мне даст, если ты до своего замужества находишься под опекой мачехи?

— Под опекой? — я едва не поперхнулась какао. — То есть я не могу просто взять и уйти?

— Конечно нет, милая, — миссис О'Брайен покачала головой. — Таков закон. До замужества или до двадцати одного года ты полностью зависишь от опекуна. А после смерти твоего отца... — она снова осеклась, но затем продолжила: — Опекунство автоматически перешло к твоей мачехе.

Я откинулась на спинку стула, переваривая услышанное. Получается, я в ловушке? Либо терпеть эту мегеру ещё три года, либо... выйти замуж.