— И кто станет мотаться туда ради подобного? — с усмешкой спросил отец. — Рано или поздно, возвращаясь с такой тренировки, можно остаться без денег. И ценностей. И телефона… И при этом тебя не будут грабить — местные просто заболтают тебя так, что ты сам отдашь им все, только бы они отвязались… Говорю же: довольно специфическое место!

Я покачал головой:

— Не знаю. Но собачке, которую Залежный выкупил за рубль, там было хорошо.

— Собачке, говоришь… — задумчиво протянул князь, потирая подбородок. — Быть может, там разместить питомник для служебных собак? Там хватит места для дрессировки и выгула.

— Хорошая идея, — одобрил я. — Владельцы домов будут рады получить за свою собственность хоть какие-то деньги. А те, кто самовольно въехал в чужие помещения, будут вынуждены искать другие места обитания.

— Это хорошая мысль, — кивнул Филипп. — Нужно ее обдумать. Обсудить с разными людьми и подать в Императорскую канцелярию бумагу.

Он прошелся вдоль стены, рассматривая другие картины.

— Любопытно… выглядит красиво, — произнёс он. — Не знал, что у тебя такой вкус.

— Это полотна принадлежат Виноградовой.

Отец прошел в мой кабинет и встал у окна.

— Яблоковой, — поправил меня он, глядя во двор. — Привыкай называть ее новым именем. А то скажешь при ком-то ее настоящее имя — и придется объяснять, что ты имел в виду. И даже Арина Родионовна не сможет тебе помочь.

Я вошел в комнату и прикрыл за собой дверь, чтобы нас никто не мог услышать.

— Что ты знаешь о ней? — спросил я, скрестив руки на груди."

"— Все, что должен, — сухо ответил князь, повторив мой жест.

— Мне стоит беспокоиться?

— Я не желаю тебе зла, Павел Филиппович. Ты должен это понимать.

Я потер переносицу, чтобы не сказать чего-то неуместного.

— Ты выбрал профессию, которую я никогда бы не пожелал для своего сына, — продолжил князь. — Но мы оба понимаем, что указывать тебе что-либо прав у меня нет. Я потерял это право тогда, когда ты покинул мой дом. И у меня не хватило смелости забрать тебя обратно.

— Смелости? — удивился я.

— Мне было страшно, Павел, — ответил мужчина спустя несколько секунд напряженной тишины. — Я понимал, что не справлюсь, и не смогу дать тебе заботы и любви, которую должен дарить ребенку родитель… Мне пришлось убеждать себя, что причина кроется в том, что времена тогда были лихие… Но они всегда были нелегкими! Мне всегда угрожали.

Я знал, что будет нелегко, когда выбирал эту профессию. На практике все вышло куда серьезнее, но все же наивностью я не страдал. Твоя бабушка смогла меня подготовить. Она помогла мне, а я не сумел стать для тебя таким же маяком. У меня никогда не получится этого изменить — ты всегда будешь ждать от меня подвоха…

Я пожал плечами, не зная, что ответить. Но, похоже, Филипп и не ждал от меня слов.