Владимир насадил на вилку кусок запеканки.

– А на груди у нее чего?

– Ручки, – просюсюкала Нинель и начала ковыряться в тарелке.

– У животных нет рук! – разозлился Якунин. – Не сметь спорить с умным человеком! Не сметь!!!

– Ой, как стра-а-ашно, – поежилась Алиса, – тебя все боятся, дрожат и пааадают.

– Слушаются тут исключительно Бориса Валентиновича и меня, – подал голос Леонид.

– Почему? – изумилась Нинель, опоздавшая к началу беседы.

– Я комиссар, – гордо заявил Деревянко.

– Сначала икру дожри, а то поста лишишься, – сбил с него спесь Владимир.

Я осторожно взглянула на Эпохова, тот с непроницаемым видом пил из стакана воду, в беседу подопечных не вмешивался. Мне стало ясно: профессор внимательно изучает тех, кто очутился в Волчьей пасти. Он провокатор, нарочно создает острые ситуации и смотрит на реакцию присутствующих. Деревянко он назначил главным для разжигания скандала, заодно Борис проверяет, на что готов пойти Леонид, чтобы сохранить руководящий пост и эксклюзивные бытовые условия. И Леня открылся, сначала он поглумился над бедным Гарри, заставил старика ходить на четвереньках и тявкать, затем согласился давиться икрой.

Думаете, питаться одним изыском легко? Вовсе нет. Леня сейчас еле-еле запихивает в себя белужью икру, ему не дали ни хлеба, ни картошки, ничего, только деликатес.

– Я нашла в тарелке кошачий корм! – сообщила Нинель.

– Нет! – возразила я.

– Душенька, я обожаю мурок, у меня дома два котика, – пропела пожилая дама, – я кормлю их исключительно элитной пищей. И сейчас вижу перед собой «Лакомые кусочки кролика с овощами». У них характерная форма – звездочки.

– Ради эстетики я фигурно нарезала мясо для киша, – соврала я.

– Но и вкус точь-в-точь как у консервов, – не утихала Нинель.

Я хотела достойно ей возразить, но язык снова запутался в ошейнике Роджера, и я замолчала.

Нинель подняла вилку.

– Я стопроцентно уверена, что…

– А-а-а-а, – донеслось из коридора, – помогите! Скорей! Пожалуйста! Кто-нибудь! Умоляю!

Борис Валентинович быстро встал и вышел из столовой. Я выплюнула ошейник в ладонь и поспешила за тюремщиком. Судя по топоту за спиной, остальные последовали моему примеру. Добежав до центрального холла, Эпохов остановился, он явно не знал, куда двигаться дальше.

– Кто орал? – осведомился Леонид. – Надо наказать человека, помешавшего нам ужинать. Сто очков ему в минус.

– Люди! Сюда! – раздался из левой галереи рыдающий женский голос.

Хозяин поспешил на звук, я последовала за ним, около винтовой лестницы на коленях стояла Зинаида. Мне показалось, что повариха уронила большой тюк с бельем, тот развязался, и теперь Зина пытается тряпки собрать, но вдруг увидела две ноги, торчащие из узла.