На них были черные туфельки с серебряными пряжками.

– Что происходит? – сурово осведомился Эпохов. – Зинаида, по какой причине ты помешала мне ужинать? В карцер захотела?

Повариха отползла в сторону, всхлипнула и повалилась на бок.

– А-а-а-а, – завизжала Алиса, – у нее нет рук. Рук нет! Совсем нет рук!

Я пригляделась и сообразила, что приняла за куль с тряпьем женщину, она лежит на спине, лица не видно: его закрывают светлые волосы.

– Где ладони? – прошептала Алиса, сползая по стене. – За что ей их отрубили?

Рита, стоявшая около меня, беззвучно села на пол.

"– Отойдите, я врач, – приказал Якунин, – патологоанатом, но моего образования достаточно, чтобы оказать помощь живому человеку. Бабам дурно, это не страшно, сейчас очнутся. А вот с той, что у лестницы, хуже. Ну-ка…

Владимир присел, приложил два пальца к шее несчастной, потом закрыл ей глаза.

– Время смерти без измерения температуры печени не определю, но на ощупь тело вполне теплое. Думаю, жертва скончалась меньше часа назад. На первый взгляд причина смерти ясна. Секундочку.

Врач наклонился над трупом и присвистнул.

– Ампутированы обе руки примерно на пять сантиметров ниже локтевых суставов. Применено острое орудие, но какое, не скажу. Наточенный топор, тесак, секира, алебарда… Учитывая местные реалии, предполагаю именно это. При входе в библиотеку стоит фигура рыцаря в доспехах, при нем имеется меч. Без своего волшебного чемоданчика я бессилен, могу лишь визуально определить, этим ли холодным оружием отсекли верхние конечности. Осматривать ладони присутствующих смысла нет.

– При чем тут наши ладони? – поморщился Борис.

Якунин встал.

– У всех мечей есть рукоять, у ножей тоже. Некоторые убийцы, нанося удар жертве, ранят себя рукоятью. Но это в основном бывает, когда холодное оружие с силой втыкают в тело. В данном же случае смею предположить, что лезвие падало сверху, убили женщину не здесь.

– Почему ты так думаешь? – пробормотал Борис Валентинович.

– Тут почти нет крови, – пожал плечами Владимир, – жертва откуда-то пришла. С такой травмой несчастная не могла долго передвигаться. Странно, очень странно.

– Как она вообще смогла шаг сделать, – прошептал Гарри, – бедная Ксюша, она страдала.

Владимир повернулся к старику:

– В состоянии шока у некоторых людей происходит самопроизвольная анальгезия, они перестают ощущать боль, и у них включаются резервные силы. Один раз я исследовал тело водителя, пострадавшего во время ДТП. У него были несовместимые с жизнью травмы, но он смог добраться до подземки и войти в вестибюль. Меня сейчас удивило не то, что бедняга здесь очутилась, а отсутствие крови, которая точно текла из ран.