За беседой и ужином члены группы успели забыть, почему здесь оказались. Напомню: ради исправления, воспитания души. Леониду нужно научиться отвечать за свои слова. Он объявил за завтраком: «Мечтаю о черной икре». Отныне господину Деревянко предоставлена такая возможность. Все! Ему следует питаться исключительно этим деликатесом, более ничем.

– Но… у меня печень заболит, – занервничал Леонид, – желудок взбунтуется. И вообще, икра мне уже надоела. Хочется хлеба с маслом, картошечки…

– Комиссар должен держать слово, – повторил Эпохов.

– И как долго мне ее жрать? – насупился Деревянко.

– Пока комиссарствуешь, – иезуитски улыбнулся Борис. – Хочешь макарон с сыром?

– Да, – обрадовался Леонид.

– Тогда сложи с себя полномочия руководителя, – усмехнулся Эпохов, – стань обычным членом группы и питайся как все.

– Меня опять переселят в маленький номер? – уточнил Леня.

Борис Валентинович отправил в рот ложку запеканки.

– Ммм, терпимо. Нет, расстригу переведут в спальню Васильевой, она в мансарде, туалет в коридоре. Апартаменты повышенной комфортности отдадут новому комиссару.

– Не хочу переезжать в нору! – заорал Леня.

– В чем проблема? Лопай шесть раз в день черную икру и жируй в роскошных условиях, – отрезал Борис Валентинович, – решай. Пять секунд на размышление.

– А кто вместо меня комиссаром станет? – поинтересовался Леня.

Хозяин показал на Владимира.

– Он.

– Я готов! – закричал Якунин. – И в отличие от этого дурня буду осторожен в выражении желаний.

– Правильно, – кивнул Эпохов, – некоторые люди со временем понимают: самая большая их удача – это то, что заветная мечта не исполнилась.

Хотел парень стать военным, а его в училище не приняли. То-то хлопец горевал, плакал, пытался правдой-неправдой в лейтенанты попасть – и Облом Обломыч. Потом смирился, начал яблоками торговать, от тоски на рынок устроился, и поперла ему удача. Через десять лет сидит неудавшийся вояка в своем собственном роскошном доме, и тут ему мысль по башке коромыслом бьет: вот же повезло, в училище не приняли, носи я погоны, сейчас бы кантовался в российской глубинке, водку пил, копейки от аванса до получки считал, не видать бы мне ни Ниццы, ни жены-красавицы, ни личного самолета, спасибо, боженька, что мечту мою исполнил.

– Как вы правильно мыслите, – восхитилась Рита. – Можно блокнот и ручку попросить? Хочу за вами умные речи записывать.

– А фигу ему, – воскликнул Леня, хватая ложку, – не бывать дураку комиссаром.

– Что это? – взвизгнула Алиса.

Я повернулась к ней и увидела, что она держит вилку, с которой свисает ошейник Роджера.

Глава 20

– В запеканке лежало, – продолжала Алиса.