Некоторое время сидел в глубокой задумчивости, подбирая слова и переживая события минувшего дня, потом уверенной рукой вывел крупными буквами: «Рапорт».

Только когда было написано последнее слово, Богдан почувствовал громадное облегчение, осознав, что совершил что-то значимое: сумел выжить и донести до командования полученные сведения, а следовательно, смерть разведчиков была не напрасной. Позвав дневального, субтильного паренька, прибывшего из запасного полка несколько дней назад, передал ему несколько листков исписанной бумаги и распорядился:

— Отнеси в штаб полка майору Карнаухову.

— Есть, товарищ старшина, — энергично отозвался боец.

Обмундирование на дневальном хоть и новое, но явно не по размеру — с короткими рукавами и длинными бриджами. Туго затянутый ремень делал солдатика еще более нескладным. Богдан невольно задержал на нем взгляд. Сколько таких вот пацанов он похоронил за годы войны… Если честно, всех и не упомнишь. Из памяти стерлись лица. Большая часть новобранцев погибла в первом же бою, он не успел даже узнать их имена, все они остались для него безымянными…

Глаза у парнишки были крупными, выразительными.

— Как тебя звать? — спросил старшина.

Если убьют паренька, то на память останется не только случайное воспоминание, но и его имя.

— Кирилл, товарищ старшина. Я слышал, двое из разведки не вернулись…

Щербак невольно нахмурился, вспомнив, как в спину Калмыкову ударила прицельная очередь. Смерть радиста была мгновенной, он умер еще до того, как упал на землю. А Строев… Ладный был парень.

— Да.

— Разрешите мне в следующий раз с вами пойти в разведку.

— Все будет зависеть от того, как вовремя ты доставишь товарищу майору рапорт, — вполне серьезно отреагировал старшина. — Разведка ценит исполнительность.

— Это я мигом, товарищ старшина, — широко заулыбался Кирилл и выскочил из блиндажа.

Сняв сапоги, Богдан растянулся поверх байкового одеяла и сразу же провалился в глубокий сон.

Проснулся оттого, что кто-то энергично тряс его за плечо:

— Товарищ старшина, товарищ старшина…

Открыв глаза, Богдан увидел над собой склонившегося над ним Кирилла.

— Что случилось?

— Вас товарищ майор к себе требует. Сердится очень!

Не так он рассчитывал провести последующую пару часов. Ободряюще улыбнувшись расстроенному бойцу, произнес:

— Не дрейфь, красноармеец, все будет путем.

Обувшись, Богдан подхватил с лежанки пилотку и вышел в раннее утро.

Штаб полка размещался во второй линии обороны, в двух километрах от передовой позиции. По местным понятиям, это глубокий тыл. Прежде чем добраться до него, предстояло миновать несколько постов.