Линия фронта — вещь серьезная, свободного хождения не допускает, и, чтобы пройти во вторую линию обороны, почти в тыл, нужны серьезные основания и разрешение командования. А оно у старшины Щербака имелось.

Показав удостоверение и назвав причину, по которой приходится оставлять первую линию обороны, он прошел через контрольно-пропускной пункт, на котором дежурили двое пожилых красноармейцев, и направился уже знакомой дорогой к начальнику разведки.

Здесь, в двух верстах от переднего края, все было по-другому, поаккуратнее, что ли. Даже окопы были не такие сырые, и укреплены они были не наспех, а обстоятельно, крепкими бревнами.

В иных местах дно траншей предусмотрительно усыпали бечевником и щебнем, так что идти по ним было намного легче — ноги не проваливались в грязь; можно было выпрямиться в полный рост, да и сами окопы казались шире."

"Землянки и блиндажи соединяли между собой аккуратные переходы. На пересечении ходов, как это бывает на дорогах, стояли аккуратные полосатые столбики, на которых висели указатели: «Мастерская оружия — 250 м», «Хозчасть — 320 м», «Полевой госпиталь — 410 м», «Ремонт обуви — 390 м».

Ниже, без затей, синим карандашом было приписано: «Вторая траншея налево». Это чтобы не заблудиться, а уж если кто и свернул не туда, то всегда отыщется добрая душа, которая укажет верный маршрут.

Пронумерованы были даже землянки и блиндажи: у дверей на черных, аккуратно вырезанных табличках виднелись цифры.

Старшина Щербак миновал расположение второго батальона, прочел на полосатом столбике: «Штаб полка — 230 м по правому переходу». Протопав по переходу, увидел большой блиндаж, огороженный колючей проволокой, с часовым возле входа.

— К майору Карнаухову, — объявил старшина, показывая «Солдатскую книжку».

Часовой отступил на шаг в сторону, пропуская Богдана. Старшина зашагал к дубовой двери по тропинке, уложенной темно-серой галькой.

Большое помещение блиндажа было разделено на четыре отсека, главный из которых занимал майор Карнаухов.

— Разрешите? — спросил старшина, шагая в проем.

Кроме майора Карнаухова в блиндаже присутствовали командир роты капитан Сухарев и санинструктор Катя Измайлова, миловидное существо при начальнике разведки полка. Она писала за небольшим столом в углу блиндажа письмо.

На передовой санинструктор не была ни разу, но красивую грудь ее уже украшал орден Красного Знамени. Откуда появилась награда — непонятно. Таких называют «военно-полевая жена». На войне и мужику непросто, а что уж говорить о женщине? Так что, наверное, ее можно понять и оправдать.

Девушка задержала взгляд на вошедшем и вновь принялась за письмо.

— Почему в таком виде, товарищ старшина? — строго произнес майор. — Вы подаете плохой пример красноармейцам…

— Виноват, товарищ майор.