Выражение его лица смягчилось, и он медленно повернул свою руку так, чтобы обхватить мои пальцы, слабо сжимая их.

— Кассио, — это слово прозвучало хриплым шепотом. Я наклонился к нему, чтобы лучше слышать. — Я только… только хотел того, что считал лучшим.

— Я знаю.

Он был не прав, но и я тоже был виновен в неправильных решениях в своем прошлом.

— Мне очень жаль. Ты простишь меня?

Прощение не было моей сильной стороной. Я не был уверен, что смогу простить отца так скоро после этих событий, но у него оставалось не так уж много времени.

— Да.

Это не было ложью. В конце концов, я его прощу. Не сегодня, а через несколько месяцев или лет.

Он на мгновение закрыл глаза, и из них выкатилась слеза. Я никогда не видел, чтобы мой отец плакал.

Я наклонился вперед и осторожно обнял его. Он снова сжал мою руку, еще слабее, чем прежде.

— Можешь… позвать?

Я кивнул и пригласил сестер и мать войти.

Отец умер через два часа в окружении своей семьи. Джулия оказалась права. Примирение с отцом освободило не только его, но и меня.

* * *— Как там наш мальчик? — спросил я, как делал каждый вечер, возвращаясь домой.

Сегодня я не успел на ужин — редкий случай. Джулия должна была родить через несколько дней. После похорон отца и предупреждения Луки Феликсу, все успокоилось. Теперь мы могли смотреть вперед, в будущее.

— Хорошо, — тихо сказала она, дотрагиваясь до своего живота. — Но я всегда голодна, и мне ужасно хочется чего-нибудь сладкого.

Я уткнулся носом ей в ухо.

— Совсем как мне.

Джулия фыркнула.

— Нет, это не такая жажда. Хотя я бы тоже не возражала, — она одарила меня застенчивой улыбкой, которая дошла до самого моего члена.

К счастью для меня, сексуальный аппетит Джулии ни на йоту не уменьшился во время беременности. Если это было возможно, он стал еще более ненасытным.

Даниэле и Симона сидели рядом на диване и смотрели по телевизору один из своих любимых каналов на Ютубе.

Лулу свернулась калачиком рядом с ними.

— Даниэле, Симона, вы можете посмотреть еще одно видео после этого. Нам с вашей матерью надо кое-что обсудить наверху.

Лицо Даниэле сморщилось, давая понять, что он уловил ложь. Он уже не был ребенком. По крайней мере, это означало, что он и Симона не будут нам мешать. Крепче обняв Джулию, я повел ее наверх.

— Ты очень нетерпелив, — сказала она с легким смешком.

— Я же сказал тебе, что жажду чего-то сладкого, и мы оба знаем, что ты сладкое искушение, которому я не могу сопротивляться.

Джулия закатила глаза, расстегнула платье и бросила его на пол спальни.

— Это было банально.

— Встань на колени на кровать.

— Ты ведь понимаешь, что у меня на груди висит около девяти килограмм, верно?

Несмотря на свои слова, она сделала так, как я просил. Это была моя любимая поза есть ее.