— Эй, ты о чем, Мир? — снова говорит ласковее, чем я ожидала. Мне опять хочется делить с ним свое горе, а не обвинять в нем. — Как это не хочешь? Еще утром хотела, а теперь…

— Утром я не знала, что ты посмеешь так со мной поступить! — снова перехожу на писк, безрезультатно дергаюсь, а потом оказываюсь вжатой в грудь.

Мои плечи трясутся, из грудной клетки один за другим вырываются всхлипы. Рома же обнимает так, будто мои слезы это и его боль тоже.

Несколько секунд молчит, поглаживая меня по спине, а потом тяжело вздыхает…

— Я не делал этого, Мир… Я не лучший из мужчин, конечно. Сам знаю, что сноб и заботы, проявления чувств тебе хотелось бы больше, но на подлость по отношению к тебе не пошел бы. Я хочу просыпаться с тобой в одной постели, малыш, а не бояться, что рано или поздно мне в спину воткнет нож обиженная мной женщина…

Он замолкает, поддевает мой подбородок и просит запрокинуть голову. Я же раз за разом прокручиваю в мыслях его слова.

Вижу, как улыбается. Пользуясь моей растерянностью, даже тянется к соленым губам и коротко целует.

Меня окатывает жгучим стыдом. Как я могла подумать, что он…

Глаза наполняются слезами по другой причине, но броситься раскаиваться Рома мне не дает.

— Так это твоя или нет? — он переводит тему на куда более легкомысленную, снова прокручивая в руке мою злосчастную туфлю.

— А вторая где? — ничего глупее в голову не приходит. Я хмурюсь, изучая лицо Ромы по-новому. Он бледный, еще дико уставший.

Но при этом шарит по мне взглядом, словно пытается убедиться, что со мной все в порядке.

— Я думал, Золушки всегда теряют лишь одну туфельку, поэтому вторую искать не стал.

Я громко всхлипываю, слезы душат меня.

— Прости, — выдавливаю из себя тихое и в это же мгновенье оказываюсь в крепких мужских объятиях. Вот сейчас уже совсем не могу сдерживаться, реву, прижавшись к груди Ромы. Меня всю трясет.

— Все хорошо, Мира. Все будет хорошо. Отстроим твое похоронное бюро, найдем виноватых и накажем, — Рома пытается успокоить меня, поглаживает по спине и раскачивается вместе со мной со стороны в сторону. — Пойдем, малыш, посидишь в машине пока я погорю с полицией и остальными. Потом поедем и наконец-то закончим то, на чем нас прервали.

— О чем ты?

Он отстраняет меня от себя, заглядывает в глаза.

— Поженимся наконец-то. Нас так и не расписали.

— Что? Ты с ума сошел? — Меня снова накрывает страхом и неверием. Весь этот дурацкий день какие-то бесконечные качели. Я уже не знаю, чему верить.

— Ты не хочешь за меня замуж? — Рома хмурится, а мне хочется сразу и плакать, и смеяться.

— Нет… Но… Господи, а что с Мироном Марковичем? С ним все хорошо?

— Он испытал сегодня слишком много эмоций и теперь отдыхает под присмотром докторов.

— Мне жаль.