— С кем Мирослава? В номере ее нет, на телефон не дозвониться, он не с ней.

— Мирослава? — то, с каким тоном он переспрашиваете заставляет меня напрячься. — Мы занимались репортерами, часть команды сопровождала вас и Мирона Марковича в клинику, часть искала Дину. Мы… — он делает паузу, откашливается, — мы не следили за госпожой Валевской."

"— Найти! Сейчас же! — со злостью выкрикиваю я и отключаюсь. Дышу тяжело, бегло осматриваю номер, в котором Мира утром одевала подвенечное платье. Она выглядела в нем, словно настоящая королева. Я взгляда от нее оторвать не мог. А теперь она неизвестно где.

Сидеть и ждать у меня не получается. Решаю поехать к ней домой. Ведь куда еще она могла податься после случившегося?

Я нагло топчу газон на лужайке, срезая путь к стоянке. В этот же момент какого-то черта срабатывает полив и на меня брызгает вода, белая рубашка жениха быстро становится мокрой.

— Чтоб тебя! — отскакиваю в сторону и на что-то наступаю. Опускаю взгляд вниз и замечаю белую туфлю с камнями.

Сердце отчего- то пронзает колкой болью. Я узнаю эту обувь. Мира показывала мне фотографии, не могла определиться с моделью и я посоветовал ей эту.

Я медленно наклоняюсь и прикасаюсь к туфле. Почему она здесь? Где Мира? Оглядываюсь по сторонам, слова девушка сейчас могла бы выбежать из-за угла. Но, ожидаемо, кроме меня здесь больше никого нет.

Глава 34. Мирослава

Я сижу на бордюре в перепачканном свадебном платье и со слезами на глаза смотрю, как огонь все больше и больше поглощает то, что было для меня так дорого. Пожарные бегают со шлангами, зеваки снимают все на телефон, косятся на меня с любопытством. Еще бы! Даже страшно представить, как я сейчас выгляжу.

К счастью, время сейчас не рабочее и в здании никого не было, так что никто не пострадал.

Но день сегодня просто отвратительный. Я полностью растеряна и не понимаю, как дальше жить. Скорее всего мне всё же придется переехать в другой город, где меня никто не узнает. Теперь здесь меня точно никто и ничего не держит.

Грустно так. До ужаса. Я всхлипываю и вытираю влажную изза слез, наверняка ещё и испачканную, щеку.

— Девушка, с вами все хорошо? — ко мне подходит работник скорой помощи. Взволнованно смотрит на меня, ожидая ответа.

— Да. Да. Все нормально. Просто…. Просто это мое здание, — впервые произношу вслух ужасную правду и начинаю рыдать с новой силой.

Меня берут за руку, заставляя подняться с земли.

— Давайте пройдем в машину, я дам вам успокоительного, у меня в термосе есть чай. Это все не закончится быстро, — говорит мне женщина с сочувствием.

— Да, вы, наверное, правы. Мне как-то очень не хорошо. Сердце стучит так… — прикладываю ладонь к груди. — День плохой.

Меня проводят к карете скорой помощи, накидывают поверх ненавистного платья плед.