Это они плели мебель, заготавливали для ее производства лозу, выращивали полынь, перерабатывали ее в ткань и шили одежду, содержали и обслуживали пасеку и ферму, делали масло и творог, варили мыло, собирали травы и готовили из них чаи, плели туеса из бересты. Такой труд, естественно, никак не оплачивался, да и жили рабы отдельно от более привилегированных членов Согласия. Их неплохо кормили – но и все.

Время от времени Яна собирала их и проводила сеансы, чтобы ни у кого не возникло никаких проблесков памяти."

"Послушная толпа, легко управлявшаяся одним движением подбородка, – Яне нравилось свое ощущение от власти над этими людьми, а Игорь всякий раз смеялся и относился ко всему происходившему в Листвяково с презрением. Однако это не мешало ему периодически проверять состояние счета в австрийском банке и с удовлетворением наблюдать за тем, как он пополняется буквально день ото дня.

Ситуация с Дариной дала понять Яне, что Игорь вполне может обмануть ее, кинуть здесь и лишить денег.

Маленькая месть любовнику в виде стертой памяти его «козырной карты» должна была стать предупреждением Зобову – мол, не пытайся меня обмануть, я все равно тебя переиграю.

Ей и в голову не пришло, что план ее он раскусил сразу, потому что, разумеется, нашел в интернете фотографии и Анны Мецлер, и ее сестры, и теперь никто не смог бы убедить его в том, что девушка, называющая себя Майей, делает это по своей воле.

«Ничего, – думал Зобов, наблюдая за тем, как Яна старается убедить его в том, что он ошибся и девушка не имеет отношения к хозяйке комбината, – ничего, дорогая, ты еще об этом пожалеешь. Я больше никому не проиграю, и тебе – в том числе».

Оказалось – проиграла. Но не в игре, не в деньгах, а в том, что он ее все-таки бросил, хоть и таким жутким способом. И теперь его нет – а она по-прежнему есть, и что делать с этим, Яна больше не знала.

Но жизнь продолжалась, она вздохнула и побрела обратно в свой Город Радости, отныне навсегда у нее эту радость отобравший.

ЭпилогПохоронив Владлена, Анна Мецлер занялась реабилитацией сестры, но никакие психиатры девушке не помогли.

Она по-прежнему называла себя Майей и стремилась уйти из дома, чтобы вернуться туда, где ее место, – в Город Радости.

Валерий долго переживал то, что услышал от брата, и никак не мог справиться с собой, забросил работу, перестал даже встречаться с Анной, которой тоже было не до него.

Однажды к нему приехал Тимур, положил на стол тонкую папку и сказал:

– Здесь то, что я наконец-то накопал на тебя. Что прикажешь делать с этим?

– Что хочешь, – равнодушно глядя в стену, проговорил Зотов.

– Не боишься, что Анне покажу?

– Сказал же – мне все равно. Хочу продать вам свою часть акций и уехать.

– Тю… – присвистнул Сагитов. – Сдурел? Зачем?

– Не могу тут больше.