— Я видела парадный портрет — неужели это не его лицо?

— Лицо императора не меняется вот уже половину тысячелетия, — сказала Оливия. — Это не титул, это служение, важна не личность, важен символ.

Ее слова прозвучали чуточку заученно, как будто она слышала или повторяла их много раз.

— Как выглядит император на самом деле, знают лишь самые близкие. На людях он всегда скрыт иллюзией. Правда, там меняется лицо, а не одежда, но принцип тот же. И если этот артефакт был заказан, я даже не представляю… — Она покачала головой.

— Зачем бы ему врать мне? Заполучить в свою… себе красивую девушку можно куда проще и дешевле.

Не знаю, кого я больше хотела убедить — Оливию или себя.

— Он сделал это сам. При мне господин Орвис очень хвалил его иллюзию.

— Господин Орвис — известный специалист, его мнение имеет вес. Все же познакомь меня с этим молодым человеком. — Она помолчала, добавила осторожно: — Извини, если кажусь тебе бесцеремонной. Я вижу, что ты сильно им увлеклась, и боюсь за тебя. То, за чем парни не осмелятся обратиться к девушке своего круга, они могут попытаться получить у тебя. Я не хочу оскорбить тебя или его, но… — Она смешалась.

— Понимаю. — Я тоже перестала улыбаться. — И чего ты боишься, тоже понимаю. Но я вытаскивала из петли Джейн, и… Если этого урока недостаточно, чтобы стать благоразумной, то я не знаю, чего будет достаточно.

Оливия кивнула, легко сжав мое запястье, и сменила тему.

— Но сразу видно, что иллюзию создавал мужчина. — Она сунулась в шкаф, извлекая оттуда шкатулку. — Ни одного украшения, ни колечка, ни цепочки. Давай-ка посмотрим…

— Ты что! — испугалась я. — Не надо!

— Надо. Хотя бы заколку, бархотку и браслет с карне. Вот. — Она собственноручно вколола в мою косу над виском шпильку — цветок с серебряными лепестками, украшенными розовым бисером. За ней последовала черная бархатная ленточка с еще одним нежным бисерным цветком. — Очень хорошая иллюзия, — сказала Оливия, пристраивая украшение мне на шею. — Я боялась, что она скроет бархотку, но нет. И последнее. — Она надела мне на запястье поверх иллюзорной перчатки такой же тканевый бархатный браслет, к которому цепочкой крепилась книжечка размером с половину моей ладони. Листки были из тонких костяных пластинок, а в переплет вставлялся свинцовый карандашик.

— Что это? Зачем?

— Это карне. Записывать кавалеров на танцы.

— Разве нельзя просто запомнить?

— Дюжина или больше танцев за вечер. Пообещать один и тот же танец сразу двоим — жесточайшее оскорбление, из-за этого даже дуэль может случиться.

Странно, что Рик не предупредил. Наверное, это показалось ему само собой разумеющимся. Вроде того, что нельзя прилюдно сморкаться или пускать ветры.

— Так что лучше не полагаться на память, — закончила Оливия.