— Больше не болит?

Я подвигала челюстью туда-сюда, стиснула зубы, проверяя, не прострелит ли болью сустав.

— Не болит. Спасибо.

Он больше не касался меня, но и взгляда хватало, чтобы сердце снова заколотилось.

— Ты за этим шла?

— Да. — Сама не зная зачем, я добавила: — Я не хотела никого беспокоить. Алек настоял.

— В другой ситуации я бы сказал, что он настоял совершенно правильно, но сейчас… — Родерик покачал головой. — Неловко вышло.

— «Неловко»? — вырвалось у меня. — По-моему, это называется по-другому.

Прикусила губу. Он ничего мне не обещал. Значит, у меня нет права его упрекать.

Да в конце концов, хоть одного бабника перевоспитал скандал? Все, что мне нужно сделать, — уйти, завтра перед физподготовкой вернуть его подарки и забыть о нем. По крайней мере постараться забыть.

— Спасибо, что помог. Я пойду, скоро пара.

Я шагнула к двери, и шаг этот дался так тяжело, словно мне к ногам привязали камни.

Но ведь Родерик сказал, что они не вместе с весны!

— Нори, выслушай меня. Пожалуйста.

Я обернулась. Не могла не обернуться."

"— Я понимаю, что выглядело все это… — Родерик взъерошил себе волосы, словно так ему было легче думать.

 — Нори, за все время нашего знакомства я не сказал ни слова неправды. И я не назвал бы тебя своей девушкой, если бы ухаживал за другой.

— Правда? — выдохнула я и тут же обозвала себя дурой. Чего я ожидаю услышать? «Нет, вру, на самом деле у меня семьсот жен, триста наложниц и дев без числа»?

— Правда, — без тени улыбки ответил он.

— Но…

— Поверишь ли ты, если я скажу, что не ожидал и просто не успел увернуться?

Против воли я представила, как Корделия гоняется за Родериком, раскинув руки и вытянув губы трубочкой, а тот убегает, уворачиваясь.

Хихикнула, но смешок вышел невеселым.

— Я очень хочу поверить, — прошептала я.

— Я ухаживал за Корделией, это правда. Потом барон Хардинг сделал ей предложение, она его приняла, на этом все, что было между нами, закончилось.

Кажется, мне никогда не понять этих знатнюков. Крутить с одним, выйти за другого, и вроде как никто не в обиде.

— А что между вами было? — не удержалась я.

Родерик покачал головой.

— Извини, но это останется между мной и Корделией. Мне двадцать четыре года, я мужчина — неужели ты думаешь, что у меня нет прошлого? — И, прежде чем я сникла, добавил: — Но прошлое на то и прошлое, чтобы там и остаться.

Он обнял меня, и я не стала вырываться.

— Все закончилось еще весной, Нори. — Родерик коснулся губами моих волос. — Сейчас есть только ты. Только ты, слышишь?

Я тихонько вздохнула. Сейчас… а дальше?

— Что будет дальше — не знаю, — ответил он, словно мог читать мысли. — Но в любом случае обманывать тебя я не стану.

Я ткнулась лицом ему в грудь. Думать, что будет дальше, не хотелось, весь мир будто замер.