Родерик обхватил меня поперек туловища, развернул, прижав к груди.

— Нори, погоди. Пожалуйста.

— Род, отпусти ее!

Родерик развернулся, все еще прижимая меня к телу, и я почувствовала себя пушинкой в его руках.

— Моя. Не отдам. — И незнакомые рокочущие нотки в его голосе пробежались мурашками у меня по хребту.

— Род… — В интонации Алека прорезалась сталь. — Отпусти.

Это была не просьба, а предупреждение: не послушаешься — пеняй на себя. Но объятья Родерика не ослабли ни на миг, и я четко поняла: не послушается, и плевать ему на Алека.

— Помоги Корделии уйти и дай нам с Лианор поговорить спокойно, — сказал он.

 — Или по крайней мере не лезь не в свои дела.

Я опомнилась.

— Пусти! Не о чем нам с тобой говорить!

Я попыталась рвануться, но Родерик прижимал меня к себе так крепко, что и пошевельнуться не получалось. Крепко и в то же время бережно. Эта неуместная мысль заставила меня рассмеяться, а следом рванулись слезы. Я прокусила губу, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, но и боль не помогла. Слезы лились из глаз, стояли в горле комом, мешая дышать. Хорошо, что никто не видит.

— Нори не хочет с тобой говорить.

И я ее понимаю. Дай ей уйти, Род. Остынет — поговорите. Если она захочет.

Родерик погладил меня по волосам. Я не дернулась — все силы уходили на то, чтобы не разрыдаться. Настолько эти ласковые прикосновения не вязались с тем, что я видела минуту назад.

— Алек, ты прекрасно знаешь, что Корделия помолвлена с бароном Хардингом. Об этом писали в разделе светских новостей столичного вестника еще весной. Подшивка есть в библиотеке."

"Кажется, эти слова предназначались на самом деле вовсе не Алеку. Только меня они не успокоили. Целовала-то она не барона.

И не барон даже не попытался уклониться от этого поцелуя.

— Так жених не шкаф, подвинуть можно, — ухмыльнулся Алек. — К тому же у любой интересной женщины должен быть муж для дела и любовник для души.

— Наглец! Сразу видно, что боевик! — взвилась Корделия.

И когда только успела нас догнать!

— Нори. — Теперь голос Родерика звучал мягко, так мягко, словно гладил. Он чуть отстранился, приподняв рукой мой подбородок. Переменился в лице. — Кто?..

Как можно прорычать слово, в котором нет ни одного «р»? Нелепая мысль промелькнула и исчезла.

Я вспомнила, как выгляжу — с синяком, распухшей половиной лица, теперь еще и с красными глазами и носом. Охнула и все-таки вывернулась, спрятав лицо в ладони.

— Не уходи от темы. Обидчику Лианор знатно навешала, и он извинился при всех. Но из-за синяков она не расстраивалась, — сказал Алек.

Еще как расстраивалась, просто тогда у меня получилось справиться с собой. А сейчас — нет.

Родерик выпустил меня. Колыхнулась магия, что-то сверкнуло так, что я увидела даже сквозь закрытые руками глаза. Ошарашенно выдохнул Алек.