Риск? Есть такое дело, если узнают, то могут приписать мне намерение пойти по стопам Седова.

Не знаю плетений конструкта? Да ладно. Подвести человека в полнолуние, раз, другой, третий, когда-то же нарыв прорвёт, и получите готового оборотня. А то и не одного, а сразу несколько. Вот сколько получится набить в контуры кармана, столь и будет. Это же не прокол, а выброс. Скорее всего, именно так разбойничья ватага и обратилась, если и не в полном составе, то уж несколько человек точно.

Но и совсем уж в одиночку не получается. А я, если кому и могу довериться, то молочному брату.

К тому же, своё чрезмерное любопытство он вроде как поумерил. Зато в сборе информации проявил недюжинные способности. Поначалу-то был увалень деревенский, но пообтесался в городе. Опять же шуры-муры с бабами, причём не только за деньги, но и по любви, повысили не только самооценку, но и придали уверенности в себе.

— Ч-чёрт. И какими тропами ходил этот Алексашка? — в сердцах выдал я, наблюдая околицу довольно большого села Глуховка, в лучах клонящегося к закату солнца.

— Так может всё же брёл куда глаза глядят? — предположил Илья.

"

"— Скорее всего так и было. И сдаётся мне, что мы это место не найдём. М-да. Жаль. Ладно, не всё коту масленица, поехали ко второму. Может хоть там повезёт, — подытожил я.

— Там-то точно должны найти, потому как приметный камень имеется. Только место то дурное, и лучше бы людям не знать, что мы туда сунемся, не то пересуды пойдут, а тебе ведь этого не надо, — посчитал своим долгом напомнить Илья.

— Не дурак, помню. Илюха, вишь малец гусей пасёт? Узнай у него может есть короткий путь на постоялый двор.

Как-то неохота по дороге круги нарезать.

Молочный брат молча кивнул, и дал шпоры лошади. Приближаться к селу мне не хотелось, оно ведь неприлично заехать в чужие владения и не засвидетельствовать хозяину своё почтение, а время терять не хотелось.

Короткий путь имелся причём заблудиться попросту нереально. Тропа поначалу вилась между деревьями и подлеском, затем ныряла в глубокий и протяжённый овраг. Именно огибая его дорога и делала большой крюк. Выбравшись с другой стороны они оказались на очередном выпасе, сквозь который в вечерних сумерках практически как струна тянулась серая лента тропы.

Ею пользовались для того чтобы бегать или кататься верхами на почтовую станцию чтобы отправить или получить письма и газеты.

Дело к вечеру, а потому мы скакали крупной рысью. Трофейные лошади оказались превосходными, с узорами высокого ранга, скакать недалеко, а потому без труда выдерживали скорость порядка пятидесяти вёрст в час.

Почувствовав что-то очень знакомое, но мимолётное, я потянул поводья, заставляя свою лошадь остановиться.