– Что ты звонишь так?

Он шагнул через порог, ничего не говоря, сдвинул ее с дороги с максимальной осторожностью, тщательно контролируя свои движения, чтобы не отшвырнуть ее подальше, и прошагал в гостиную-студию, совмещенную с кухней.

На полу, на большом ковре сидел Петька и копошился с игрушками, стараясь ухватить в руки сразу несколько, чтобы унести, но у него не очень-то получалось, и то одна, то другая все выпадали на ковер.

– Петя, – осипшим горлом позвал сына Андрей.

Малыш вскинул голову, глазки его расширились от неожиданной радости, и в них отразилось такое, что Барташов подумал, что у него сейчас остановится сердце – с радостью и надеждой смотрел на него его сын.

– Папочка! – кинул он все игрушки, подскочил и побежал навстречу к отцу. – Папочка! – от радости кричал Петька.

И вдруг, не добежав пару шажочков, замер, остановленный какой-то страшной мыслью, отразившейся настороженностью на его личике, сложил ладошки замочком, словно защищаясь, и спросил, подрагивая подбородочком, стараясь не заплакать:

– Ты пришел в гости? Навестить меня?

– Иди ко мне, – прохрипел Барташов, протягивая к нему руки.

Говорить не мог, ком стоял в горле, наворачивая слезы на глаза.

Петька рванул вперед, в надежные отцовские руки, которые подхватили его, прижали к груди, и малыш обхватил его руками-ногами, уткнувшись в изгиб шеи личиком.

– Папочка, – прошептал он.

– Все, Петюша, – сказал Барташов сыну. – Едем домой.

– Правда? – отстранившись, посмотрел недоверчиво Петька в лицо отца, у которого от этого его взгляда сердце сжалось и с новой силой перехватило горло.

– Правда, правда, – уверил он малыша.

– Почему домой? – возмутилась вставшая на его пути Элла.

– Отойди, Элла, от греха подальше, – просипел жестко Барташов.

– Да что такое? В чем дело-то? – недоумевала бывшая жена.

– Ты на самом деле не понимаешь? – офигел от такой простоты Андрей. – Какого хрена ты орала на ребенка?"

"– Да подумаешь, покричала, что тут такого, – откровенно ничего не понимала она. – Ребенка с детства надо приучать к порядку. А вы его с мамой твоей разбаловали совершенно. Его же надо воспитывать.

– Так, – отрезал таким голосом Барташов, что Элка заметно струхнула и моргнула от испуга.

И, не выпуская Петьку из объятий, прижимая к себе, ничего больше не говоря, он протопал широкими шагами на выход и прошел в лифт, все еще стоявший на этаже после его приезда.

И так и держал сына на руках всю дорогу до дома. Говорить ни о чем не мог, лишь один раз однозначно ответил, когда сынок спросил:

– А мы больше к маме не поедем?

– Нет, – хрипнул он горлом.

– Ладно, – кивнул довольный Петька.