В поместье Сорина это было не так заметно, потому что кроме меня там было много людей, но во дворце я остро почувствовала свою… Не хотелось бы употреблять слово “неполноценность”, но это была именно она.

И все-таки, что с королем случилось? И заметил ли это кто-то кроме меня?

— Это от страха, — ответила я. — За Сорина. Я не хочу, чтобы он был в тюрьме.

Темные широкие брови короля взлетели вверх.

— Ты мне не врешь.

— Я уже говорила, что не враг вам, ваше величество. К чему мне вам врать?

Наши взгляды встретились, черные глаза короля как будто пытались прочесть что-то в моей душе, а затем он кивнул.

Вдруг поднял руки, положил ладони на корону и потянул ее вверх. Жесты его были такими, как будто корона была невыносимо тяжелой и почти приросла к голове. Светлые волосы под ней оказались примятыми. Король положил корону на резной столик у кресла, украшенный огненным узором, потянулся к застежке мантии, а затем — стянул белоснежные перчатки. Все это происходило в полной тишине, будто какое-то таинство.

Наконец он откинулся на спинку кресла и облегченно выдохнул, прикрыл глаза.

— Сейчас бы горячего шоколада.

Что ж, это всегда хорошая идея. В конце концов, он никогда и никому еще не мешал.

— Позвать служанку?

— Не надо, — знакомым жестом отмахнулся король. — Не хочу никого видеть. — Он посмотрел на огонь в камине. — Знаешь, я всегда представлял, что дети у меня появятся не так.

— Не от чужой виры? Не чужие дети? — жестко спросила я, потому что в душе шевельнулось что-то, похожее на сочувствие.

Король молчал, черные глаза были стеклянными и пустыми.

— Когда я был ребенком, я представлял, что мой собственный ребенок родится от моей жены. И что мы будем друг друга любить. — Он перевел взгляд на меня. — А еще полгода назад я думал, что вообще никогда не обзаведусь наследниками. Но тебе, должно быть, об этом уже рассказали.

— Рассказали о чем, ваше величество? — невинно хлопнула ресницами я.

Он поморщился.

— Ты только что заявила, что не собираешься мне врать.

— Это не вранье, а разумная предосторожность. Мне много чего рассказывали, — опустила я взгляд и разгладила складки длинной юбки.

Ткань была темно-красной, но сейчас, когда успело стемнеть, при свете висящих под потолком огней и камина, казалась черной. А холодные белоснежные одежды короля, наоборот, приобрели теплый оранжевый оттенок.

Король хмыкнул.