— Я не буду притворяться перед вами, ваше величество, вы — не придворные, которых нужно одурачить. Вы отлично знаете, чей ребенок у меня под сердцем, вы отлично знаете, что я люблю Сорина де Драго.

Я что, сказала это вслух? Черт, так не хотелось признавать этого даже перед самой собой.

— Я предложил тебе все, — рявкнул король, вставая и нависая надо мной. — Статус моей невесты, а затем — супруги. Тебе этого недостаточно?

Подняв голову, я прищурилась. Захотелось встать, чтобы быть с королем на равных, но делать этого не стоило. Намертво вбитая за время переговоров привычка: если не хочешь быть ведомым в разговоре, нельзя быть ведомым даже на уровне жестов.

Поэтому я упрямо осталась сидеть.

— Наше… соглашение, — произнесла я, с трудом подобрав определение, — остается в силе. Но это не меняет того, что Сорин де Драго мне… не безразличен.

— Больше, чем я? — внезапно капризным тоном спросил король и поморщился, вдруг из устрашающего дракона становясь похожим на избалованного мальчишку.

— Да.

— Это ненадолго, — бросил он. — Скоро ты поймешь, что я намного лучше Сорина де Драго.

Он снова сел на кресло, а потом вдруг вздохнул, и я увидела у него на лбу бисеринки пота.

А он хорошо себя чувствует? Бледность, дрожь в руках, потливость. То, что пару дней назад во время прогулки по саду он не смог добыть ни одной искры пламени.

Впрочем, ему это не помешало сделать с Сорином… что-то с ним сделать. По доброй воле он бы не замолчал. В этом мы похожи.

— Ваше величество, — мягко начала я. — Где Сорин? Как мне его увидеть?

— В тюрьме, — дернул головой король. — Я думаю, ему там будет намного лучше. В конце концов, он уже присягнул мне на верность, и все придворные это видели.

Больше он мне не нужен.

Глава 13

Вздрогнув, я досчитала про себя до десяти. Не паниковать, главное — не паниковать. Это повредит ребенку, как минимум. Как максимум… ладно, не буду думать о плохом. Тюрьма не самое приятное место в нашем мире, и вряд ли в этом все по-другому. Сорин! Никогда не умеет промолчать и схитрить!

Впрочем, чья бы корова мычала. Ладно. Может, король его вот-вот выпустит и это что-то типо ареста за хулиганство?

Твердо решив не думать о плохом, я тут же я спросила, как будто желая расковырять свежий порез посильнее:

— Вы что-то с ним… сделали?

— Всего лишь показал, что со мной стоит считаться, — небрежно махнул рукой король.

В этой нарочитости было много того, что показалось мне странным: голос был неправдоподобно мертвым, глаза смотрели в сторону камина, а не на меня, плечи даже под тяжелой одеждой казались задубевшими от напряжения.

Или я вообще ничего в этой жизни не понимала, или небрежность короля была такой же ложью, как дружелюбная улыбка прокурора.

— Почему здесь так холодно? — воскликнул он и поежился.