Оглушительный грохот закладывал уши – подошел еще один танк, прорвался сквозь баррикаду, с ревом устремился дальше. За танком бежало отделение пехоты – все молодые, недавно мобилизованные, но уже обстрелянные, получившие необходимый боевой опыт.

Улица плавала в дыму, разражались вспышки автоматных очередей. «Где тягач? – кричали артиллеристы. – Нам опять на себе эту дуру тащить?»

Когда подлетел Вобликов на «Виллисе», к нему кинулся молодой лейтенант-артиллерист с вытаращенными глазами, заорал, словно его никто не слышал:"

"– Братишка, помоги: возьми пушку на буксир, протащи хотя бы метров триста, ну, что тебе стоит?!

Вобликов прокричал в ответ, что никак нельзя, он тут вообще не за этим.

Лейтенант горячился, хватался за пистолет.

– Слушай, парень, решай свои вопросы в другом месте, – Андрей сунул под нос артиллеристу удостоверение, – мы тебе не такси!

Это было грубо, обоим стало неловко, но каждый должен заниматься своим делом! Лейтенант с досадой сплюнул, бросился к своим пушкарям. Оперативники запрыгнули на жесткие сиденья. Артиллеристы что-то злобно закричали им вслед. Совсем страх потерял народ! Ладно, им нынче можно, до победы чуток остался…

Вобликов с руганью вертел баранку, объезжая мертвые тела.

Дребезжа и сотрясаясь, «Виллис» катил по мостовой, окунался в дым, как в туман…

– Вобликов, дыру не прогляди! – ахнул Ракитин, хватаясь за баранку. – Вот она, сворачивай!

Просвет между домами едва просматривался. Дым щипал глаза, ухудшал обзор. Олег круто вывернул руль, въезжая в переулок, едва не зацепился за стену, но все же проскочил! Выжал акселератор, вцепился в баранку, машину снова безжалостно затрясло.

– Олег, тормози, хватит!

Внедорожник остановился, машину и пассажиров окутало смрадной двуокисью. В ушах надрывался звон, пороховая гарь разъедала глаза. Машина в любую минуту могла стать братской могилой.

Оперативники выпрыгнули наружу, застыли, напряженно осматривались. Словно в другой мир попали. О том, что было на улице Зееле несколько минут назад, напоминал лишь назойливый запах. Звуки боя сделались глухими, неотчетливыми, словно ведро надел на голову! А ведь проехали не больше ста метров.

В разрыве между крайними домами мелькали силуэты, бежали солдаты – очевидно, противника все же потеснили.

В переулке было глухо как в танке. Никто не стрелял. Контрразведчики медленно двинулись вперед, не отрываясь от прицелов. Каждый держал свой сектор обстрела.

В переулке с трудом могли разминуться две машины. Высились стены домов, чернели дыры оконных проемов. Здания выглядели мрачно, нелюдимо. Район был так себе. Ни одной живой души за исключением одной неживой. В нишу между стеной и массивной пилястрой вжался труп.