Спросил, должен ли он теперь обращаться ко мне на «вы» и добавлять «уважаемый», и сообщил, что только крысы бегут с тонущего корабля. Теперь я буду себе посиживать в офисе, продолжал орать, а он дальше в будке, хотя он уже и в возрасте. Я не знал, что ответить, ну и побаивался Габлочяжа, который метался по офису, сжимая кулаки.

Вильчур вошел бесшумно. Пожал руку сперва ему, потом мне, а Габлочяж поклонился в пояс. Вильчур спросил, как ему работается, как у него вообще дела и есть ли вообще, по его мнению, смысл работать у замка. Габлочяж пробубнил несколько нескладных слов, а руки его искали шапку, которую можно было бы прижать к груди. Вильчур сказал еще, что очень рад этой встрече, поскольку помнит о Габлочяже и готовит для него кое-что особенное.

– Я думал о таком зале с реконструкциями, с историей замка, которую будут рассказывать актеры, – сказал он. – Но кому-то пришлось бы сперва написать текст. Как вы считаете, смогли бы вы найти немного времени, чтобы нам помочь? Разумеется, сперва ремонт, все в строгом порядке. – Он аккуратно подтолкнул Габлочяжа к выходу. Потом свалился в кресло и вздохнул, что вот так с каждым. – Теперь ты понимаешь, почему я доверяю только старым друзьям? Каждый на меня вешается. Каждый! А я ведь ничего не получил на золотом блюдечке. Курвамать.

Мы вышли. Вокруг замка все кипело. Главный вход стоял настежь. Люди в касках и рабочей одежде ходили туда-сюда. Рабочие разгружали ящики с грузовиков, длинные и похожие на гробы. Какой-то малый сидел на земле с белым лэптопом на коленях и все время фотографировал. Вильчур здоровался с каждым, заводил разговор, я держался сбоку и слушал, кто чем занимается. Начинал понимать, что эта работа для меня слишком трудна, в ней слишком много незнакомых терминов и людей, которым я должен понравиться.

Вильчур отошел. Я заглянул в сторожку – Габлочяж собрал свои бумаги в огромную кипу и так их и оставил. Я немного прогулялся перед самым возвышением. Дерево разрослось, ветка, по которой мы когда-то лазали, стала толщиной с бедро, тянулась вверх вдоль стены. Окно – черное и холодное. Звало.

– Меня тоже это беспокоит, – сказал Вильчур. – Я хотел срубить эту дрянь, не позволили, представляешь? Одни на меня охотятся, другие ставят палки в колеса. Что мне с этим делать, Шимек? Кто-то у меня здесь точно долбанется.

Я сказал, что любой алкаш за бутылку спилит дерево. Вильчур только рассмеялся.

– Габлочяж первый донесет куда надо. Видел его сегодня? Старый козел. Тебе это икнется, и мне это икнется. Решетки, слушай, решетки надо сделать. Говоришь, чтобы только ветку? Ну, может быть. Да, ты прав, ветка, пожалуй, пройдет. Ну так что? Садись, парень, и следи, чтоб они тут у меня не убились. Что за люди, что за люди.