Откуда-то доносились звуки французского аккордеона, наигрывающего нежные мелодии, солнце садилось, пронизывая насквозь всю комнату золотисто-оранжевым светом, пахло лавандой, прогретым виноградным листом, изысканной стариной, великолепным вином и счастьем… бесконечным прозрачным, высоким счастьем!

На широком подоконнике стоял поднос с одним бокалом вина на двоих, которое они согласились попробовать, чтобы не обижать хозяев, не понимавших, как это можно вообще не пить такое вино. Стояла плетенка с кусками свежего, потрясающе вкусного домашнего хлеба, тончайшая старинная фарфоровая тарелка с несколькими кусками сыра разных сортов, лежали гроздья темного винограда, просвечиваемые лучами уходящего солнца насквозь до маленьких косточек в каждой ягодке…

И под все эти великолепные запахи, цвета и звуки они занимались любовью на королевской кровати – медленно, томно, смакуя каждое свое движение, каждый взгляд и вздох, как великолепное вино, и в весенних глазах Варюхи плавился слезами последний исчезающий оранжевый луч солнца…

Невозможно перенести всю высоту того момента их жизни и невозможно забыть… – это в сердце, это в памяти крови, это суть жизни.

– Господи, Варюха, – простонал Костромин, проживая все заново в своих воспоминаниях. – Как же я по тебе соскучился! Как же я ужасно по тебе соскучился! Как же я тоскую по тебе!

Но она так и не отозвалась, снова исчезнув зачем-то и куда-то.

На второй день метель, полностью исчерпав все свои силы, капитулировала, и Костромин смог выбраться из своего убежища. Правда, пришлось долго откапывать вход, заваленный снегом, видимо, сильно осерчала на него снежная воительница за то, что ему удалось улизнуть от нее, и засыпала хлипкую дверцу до самого верха.

М-м-да, снега навалило основательно, но делать нечего, идти все равно придется. И, приторочив к себе рюкзак, он пошел.

К пещере Тона Костромину удалось добраться только к вечеру, пробиваясь сквозь бесчисленные снежные заносы по пути.

Отшельник встречал его у входа, как всегда, совершенно невозмутимый.

– Ну и зачем это было надо? – спросил его Юрий после традиционного приветствия.

"Он уже давно понял, что даже приблизиться к пониманию и осмыслению того, что может и какими способностями обладает Тон, не дано никому. Но то, что тот четко знал, куда его посылает и что с ним произойдет в том пути, в этом Юрий не сомневался ни на секунду.

Тон приподнял немного бровь, что означало в его случае легкую иронию, и спокойно пояснил:

– Ты очень хотел услышать свою жену. Последние дни ты слишком часто об этом думал.

– Ну, вот и пообщались, – проворчал Костромин.