Было невероятно вкусно.

Ест ли Тон сам и вообще как тот живет, сколько и когда спит и вообще ведет ли нормальный человеческий образ жизни, ну пусть даже ненормальный, но какой-то образ жизни, Юрий не знал: он много времени проводил в одиночестве – бегал по тропам, стоял под водопадом три раза в неделю, выполнял трудные физические упражнения, пытался медитировать, выполняя наставления Тона, найдя себе другой валун тоже с относительно плоской вершиной и достойным видом на священную гору Кайлас, только подальше от пещеры.

Однажды вечером, когда село солнце и рухнула на землю темнота, как всегда бывает в горах, Тон развел маленький костерчик, поставил на него чайник, собираясь заварить травы, и подозвал к себе Юрия, приглашая присесть рядом у огня.

В этом вдруг почудилась Костромину какая-то домашность, что ли, интимная уютность – за пределами их пещерки, в непроглядной черноте ночи, валил огромными хлопьями снег, и в хрустальной тишине гор, казалось, слышалось тихое шуршание этого его падения, а здесь, в этом маленьком уютном мирке пещеры, у небольшого костерка сосредоточилась жизнь и человеческое тепло на многие, многие километры вокруг.

И это ощущение теплой жизни в проекции величия безмолвной природы настолько пронзительно почувствовал Костромин, что вдруг вспомнилась ему Варюха, и он чуть не задохнулся от острого чувства к ней и, не удержавшись, почти простонал:

– Как я умудрился все испортить? А, Тон? – и посмотрел на отшельника. – Почему меня так повело на ту бабу?

– Да, – словно согласился с ним Тон, улыбнулся своей бесконечно недоступной и всегда загадочной улыбкой и произнес: – Надо благодарить Высший Разум, что удостоил тебя такого испытания.

– В каком смысле благодарить? – обалдел от столь неожиданного заявления Костромин и аж задохнулся от негодования. – Я себя ненавижу, чуть не помер, у меня семья разрушилась. Варюха меня бросила, уехала, сбежала подальше, от меня родители отреклись. За это благодарить?!

– Катастрофы стимулируют развитие, – невозмутимо заявил Тон и посмотрел в глаза Юрию. – Все, что кажется самым страшным испытанием, всегда оборачивается только пользой для человека. Ведь чем темнее ночь, тем ярче звезды.

– А если умер ребенок или близкий человек? А если был уважаемым человеком и оказался в тюрьме или на помойке бомжом? Это тоже на пользу? – возмутился Костромин."

"– А ты хочешь поговорить об их судьбах и испытаниях, разобраться, кому и для чего дана такая судьба, или тебе интересней твоя жизнь? – ровным тоном поинтересовался Тон и улыбнулся.

Костромин балдел от этой его улыбки. Тон улыбался часто, и все равно, каждый раз это было явление – у Юрия возникало ощущение, что все вокруг озарялось светом.