Однако сейчас… – Галилей провёл рукой по подлокотнику кресла, и Аурелия вдруг поняла, что он избегает касаться металла, гладит кожаную обивку и убирает руку, когда ладонь оказывается слишком близко от астрелия. – Сейчас ты неправильно поняла мой взгляд, ведьма, я смотрю на него так, потому что удивлён тем, что он, будучи органичной частью меня, находится вне меня. Ведь мы едины.

– Ты чувствуешь его? – тихо спросила Аурелия.

– Абсолютно.

– А себя?

Этот вопрос вновь заставил Квадригу вздрогнуть. И решить, что он напрасно разоткровенничался.

– Не заводи этот разговор, ведьма, – холодно произнёс астролог. – Во всяком случае – сейчас.

– Я обязана завести этот разговор, Галилей. Я – офицер «Пытливого амуша», и я обязана исполнять свои должностные обязанности наилучшим образом.

– Вот уж не ожидал, что ты так скажешь. – Квадрига криво улыбнулся, но стоял он спиной к женщине, и получившуюся гримасу Аурелия не увидела.

– Потому что я – ведьма?

– Да. Потому что ты – ведьма, и ты – спорки. А вы всегда сами по себе.

– Я дала слово мессеру, и я его не нарушу, – твёрдо сказала Аурелия.

 – До конца похода я – офицер «Пытливого амуша» и буду честно исполнять свои должностные обязанности. – Совсем короткая пауза, и быстрый, как выстрел, вопрос: – А ты?

Однако ход не сработал.

– В ближайшее время нам не понадобятся сеансы, ведьма, – размеренно ответил Галилей. – Но я знаю, что при необходимости ты мне поможешь.

Аурелия кивнула.

– И ещё я знаю, что ты вернула меня в реальность. Без тебя… без тебя «Пытливый амуш» не вышел бы из Пустоты.

Ведьма промолчала.

– Я благодарен тебе за это. – Но в глаза женщине Квадрига по-прежнему не смотрел, не поворачивался к ней. – Я понимаю твои опасения, ведьма, и благодарен за то, что ты не поделилась ими с капитаном.

– Почему ты решил, что не поделилась?

– Потому что капитан меня пристрелил бы. – На этот раз Аурелия поняла, что Галилей улыбается.

– Ты плохо о нём думаешь.

– Наоборот – очень хорошо. Я на его месте поступил бы так.

И ведьма мысленно согласилась с астрологом, потому что сейчас Галилей представлял собой эталон непредсказуемости, а всё, что непредсказуемо, может нести угрозу.

А ко всему, что несло угрозу «Амушу», Дорофеев относился безжалостно.

– Мессер бы тоже тебя пристрелил? – вдруг спросила Аурелия."

"– Мессер не стал бы, – уверенно ответил астролог. – Мессер забрал меня из лечебницы и доверил свою жизнь. Он мой сюзерен, но он мой друг. Так что вы его найдите, а я вытащу нас с этой планеты. Если понадобится – на руках пронесу «Амуш» через Пустоту, но мы вернёмся.