– Выигрыш отходит казино, – отчеканил Герман, кивнув стоявшим неподалеку оборотням.

Он думал, что вывести отца будет проблемой, но он, на удивление, тяжело вздохнув, спорить не стал. Покорно поднявшись, пошел к выходу из клуба.

гнат, как только они оказались снаружи. – Но бабки ты зря им оставил. Если б забрал, уже через месяц клуб был бы твой.

Владение местечковым клубом Германа не интересовало от слова «совсем».

– Ты что тут устроил?

– А что? Я же правду сказал: тот мужик с усами встанет последним и сломает сегодня обе ноги своему брату, – невозмутимо пожал плечами фавн.

– Ты что, правда идиот? Или только прикидываешься? – захотелось надавать этому козлу промеж рогов. Он вообще понимает, что творит? Как только дожил до своих лет-то таким бараном?

Нелюди всегда скрывались – раскрытие перед людьми грозило слишком большими последствиями.

– Я закон не нарушаю, так что и арбитров не боюсь, если ты на это намекаешь, – пожал плечами Игнат. – Да и чего мне их бояться, когда мой сын один из них?

Он нахально подмигнул, и это стало последней каплей.

Герман схватил отца за ворот и, как следует тряхнув, впечатал в стену. Со стороны это, наверное, казалось дико. Нагицкий-старший был вдвое больше, вот только сила фавна зависит не от размера бицепсов, а от размера поглощаемого им таланта. А судя по тому, как поморщился от боли Игнат, он последнее время сидел на жесткой диете.

– Да ладно тебе, – потер он ушибленное плечо. – Ничего бы не было, я все предвидел. Арбитрами тут и не пахло.

Арбитры – в мире нечисти вроде третейского суда, следившего за соблюдением законов и договоров.

Герман действительно с ними сотрудничал, но прикрывать отца не собирался.

Да что там говорить – он бы первым сдал эту тварь.

– Сам знаешь, что твое предвидение частенько дает сбои. Да и на большой срок не работает. Только и годится, чтоб показывать балаганные фокусы. Так что я не стал бы на него так сильно рассчитывать.

– Ну-ну. А как там твоя девчонка? – хмыкнул Игнат, меняя тему. – Подумал над моим предложением?

Герман устало потер виски. В детстве он отца боялся, в подростковом возрасте – истово ненавидел, а сейчас ненависть поутихла, оставив после себя легкую брезгливость.

Вот только стоило вспомнить о том, что захотел получить этот кретин, как тлеющие угли разгорались с новой силой.

– Ты же так хвалишься своим даром. Неужели еще не догадываешься о моем ответе?

– Это пока ты не согласен. Но выбора-то нет. Если хочешь, чтобы она дожила до рождения детей, тебе придется заключить со мной договор.

Герман вздохнул, мысленно призывая себя не горячиться.