Как сказал мой папаша, у нас тут «воссоединение семьи».

Еще никогда прежде я не слышала, что бы словосочетание «воссоединение семьи» использовали как ругательство.

Глава 11

Вчера после недолгих уговоров Герман согласился съездить со мной до квартиры, привезти вещи, чтобы мне не пришлось идти на работу в дурацком красном платье. Заодно я забрала все принадлежности с репетиций.

Правда, сначала он предлагал надеть что-то из того, что было у него дома…

А что могло быть у него дома? Правильно, только то, что оставляли или забывали его предыдущие пассии. По крайней мере, глядя на предложенные вещи, я решила именно так, а потому даже не притронулась ни к одной из них.

Впрочем, сейчас больше всего меня беспокоила не одежда. А чтобы Герман не подъезжал к парковке, а высадил у ближайшей автобусной остановки.

Подумаешь, пройти пару сотен метров.

Но, несмотря на мои настоятельные просьбы, он даже скорость не сбросил, когда мы ехали мимо. Лишь скептическим взглядом окинул выбоины в асфальте и одиноко торчащие тут и там ржавые арматурины, заменяющие бордюр.

Я нарочито демонстративно вздохнула и закатила глаза, на что услышала с водительского места что-то подозрительно похожее на «И как она ещё жива?»

Скрестив пальцы, накинула на себя тонкий платок, который выудила из дамской сумочки, и солнечные очки, водрузив последние себе на нос.

Попыталась замотать голову, но не преуспела и на полпути в принципе сообразила, насколько этот киношный способ скрыть свою личность на самом деле безнадёжен.

Сделав глубокий вдох, сгребла с сидения пакет с балетным скарбом и едва не зашипела рассерженной рысью на протянувшего было к нему руку Германа.

Тот со смехом отдёрнулся, поднимая руки в защитном жесте.

– Спасибо, ты уже помог на год вперёд, - сквозь зубы пробормотала я и открыла дверцу.

Театр с этого ракурса казался непривычно праздничным. От запасного выхода до остановки было ближе, и я почти всегда пользовалась им.

Парадные двери со всей этой позолотой, лепниной и монументальными колоннами производили на неподготовленного зрителя впечатление не меньшее, нежели само представление. Афиши пестрели красочными нарядами и знаменитыми названиями.

Стараясь как можно быстрее отдалиться от машины Нагицкого и быть при этом максимально незаметной, сверлила взглядом вожделенные двери.

Ещё пару шагов. Ну пару по паре. Никто же не мог видеть из окон?

– И-и-ирка, приветик, – настолько елейно-приторным голосом пропела встретившаяся в фойе Ксюша Энерджайзер, что последние сомнения в её наблюдательности отпадали.

Я растянула губы в улыбке и молча помахала, пытаясь сделать невозмутимое лицо.

В раздевалке Ксюша показалась спустя добрых полчаса после меня, в сопровождении Анжелки и Маринки.