– Пусть заходит.

Авдеев вошел и остановился у двери:

– С возвращением, Аделина Эдуардовна. Вызывали?

– Присаживайтесь, Игорь Александрович. Поговорить хотела.

– О чем? – отодвигая стул, спросил Авдеев, и мне показалось, что он немного напрягся, на правом виске задергалась вена.

– Вы работаете у нас уже месяц, я успела составить о вас некоторое впечатление и хочу обговорить дальнейшие варианты нашего сотрудничества, если вы, конечно, заинтересованы его продолжить.

– То есть вы предлагаете мне постоянный контракт?

– Надеюсь, у вас нет причин отказаться?

– Нет, конечно.

– Отлично. Тогда у меня есть для вас последний, если можно так выразиться, тест.

– Какой? – чуть насторожился Авдеев, и его руки, лежавшие на столе, начали слегка подрагивать.

– Я хочу, чтобы вы со мной сейчас посмотрели пациентку.

И мне снова показалось, что, услышав это, Авдеев перевел дыхание и расслабил плечи:

– Конечно.

– Тогда идем.

Я отодвинула бумаги, вынула из правой стопки на столе историю болезни и пошла к двери. Авдеев двинулся следом. Мы спустились в подземный переход и направились в реабилитацию. Неловкое молчание тяготило, но я не могла найти подходящую тему для разговора, потому пришлось слушать стук шагов, эхом разносившийся по пустому переходу.

– Скажите, а этот переход… он здесь сразу был? – вдруг спросил Авдеев."

"– Нет, он был только между двумя корпусами, под третий копали специально.

– Удобно.

– Да, можно зимой перемещаться, не одеваясь.

– Как вам в голову пришло именно так разграничить корпуса? Нигде подобного не встречал.

– Воплощала мечту, – коротко ответила я, не желая вдаваться в подробности, которые Авдееву знать и не нужно.

В реабилитации мы поднялись на третий этаж, и Авдеев сдержанно кашлянул – на этом этаже располагались детские палаты.

У меня не было детского отделения в чистом виде, отдельно – не позволяла площадь, да и детей было не так много, чтобы обеспечить наполняемость. Поэтому я выделила четыре палаты на втором этаже, напротив поста медсестры, оформив их так, чтобы дети не чувствовали больничной обстановки. Сейчас на лечении находилось трое – два мальчика и девочка, к которой мы и шли.

Дочь директора химического комбината из соседнего города родилась с дефектом верхней челюсти, операция по исправлению его была сделана не в моей клинике, но, видимо, прошла не особенно удачно, поэтому отец обратился ко мне.

Я хотела показать девочку Авдееву и узнать его мнение. Кроме того, я заметила, а Васильков подтвердил, что он избегает появляться в детских палатах, и мне было интересно, как Авдеев поведет себя с ребенком.

Девочка с аккуратно заплетенными толстыми косичками сидела за круглым столиком в палате спиной к двери. Я вошла первой, Авдеев остановился на пороге.