Выбросила на помойку то, что я считал святым… Более успешного нашла. И не такого принципиального. Того, кто за деньги может родину продать…

Ей всегда не хватало чего-то… Внимания, слов красивых, заботы… Может, права она? И всегда все неправильно делал?

Как тогда отцу удавалось любить маму без слов? Ничего такого не говорить ей… Подходить со спины и обнимать плечи… Коротко целовать в макушку и мчаться на работу?

Она всегда себя любимой чувствовала… Ждала папу и так же сдержанно обнимала на пороге…

Я спрашивал жену. Нет, не так… Я терзал ее расспросами: что я не так сделал?

Чего ей не хватало?

Свободы, нарядов, ласки, денег?

Зачем она тогда за военного пошла?

А теперь в моей жизни появилась Варвара…

И я, черт возьми, не знаю, как ухаживать правильно?

И вместо этого я, поддавшись необъяснимому порыву, выпаливаю чушь:

– Я хочу быть важным, а не нужным…

Потому что те, кто нужен – не представляют ценности. Они нужны, пока дают деньги, приносят в клюве еду, дарят подарки… Но стоит нарушить установленные традиции, тебя заменяют кем-то другим…

– Макс, я так боюсь, если бы ты знал, – со слезами в голосе протягивает она. – Боюсь ошибиться. На те же грабли наступить. И я… Мне скоро сорок, а не знаю, как вести себя с мужчиной. Правильно, а не как я с Юрой себя вела. Но… ты мне важен, слышишь? Мне ничего не нужно – денег, драгоценностей, еды и…

– Господи, Варька. Зря я этот разговор поднял. Мне сорок три, а я ни черта не знаю, как правильно ухаживать. Мне всегда казалось, что я все делал для жены… Все. А ей не хватало. Я хочу ухаживать. Намекни, что бы ты хотела?

Разговор двух смущенных идиотов, не иначе…

Она обнимает мои плечи и, приподнявшись на носочках, целует в подбородок. А у меня трепет в душе разливается от ее невинной и искренней ласки…

– После всего, что я пережила… Верности. Честности. Заботы. Скажешь, слишком много?

– Вовсе нет. Я всегда этого же хотел. Мои родители очень любили друг друга.

– Мои тоже.

Свет фар скользит по неприметным, заснеженным заборам. Такси, покачиваясь на ухабах, останавливается на подъездной дорожке."

"Усаживаю сонного Петьку в кресло, предвкушая горячую ночь с Варей…

Как ее олух мог променять такую женщину на малолетнюю пустышку?

– Петька уснул. Макс, не нужно его будить, – просит меня Варя.

Киваю и осторожно перекладываю парнишку в кровать. Разуваю, снимаю свитерок и утепленные штаны.

– Нужно на горшок его посадить, – подсказывает Варя.

Петька хныкает, нехотя согласившись надуть в горшок. А потом прижимается к Варе, гладит ее по волосам и бормочет спросонья:

– Мама… Мамочка, не уходи… Варя, не уходи…

Слышу, как она судорожно втягивает воздух, сдерживая слезы. Целует его в макушку и гладит по щеке.