— Тебя каким ветром сюда занесло? — оглядывается по сторонам.

— Да так, — провожу рукой по затылку. — вот решил места боевой славы посетить. Я к Карине заходил. Но мне никто не открыл. Не знаешь, где она?

— А ты разве ничего не знаешь? — на ее лице появляется замешательство.

— Что я должен знать?

— Карины нет.

— Что значит «Нет»? — мой голос сейчас похож на рык.

— Нет. И уже много лет. Она погибла. Разве ты не знал об этом?

— Это что, шутка такая?

— Мне жаль, — добавляет тихо.

— Этого не может быть! — остервенело мотаю головой.

Как жизнь может быть жестока? Сначала измена жены. Теперь это.

Я только начал ощущать радость от неожиданной встречи со старой знакомой, а теперь… Карина — моя бывшая девушка, моя первая настоящая любовь, которая была моим ангелом-хранителем. Моим спасением от бурного и беспечного образа жизни. Она была той, кто вдохновлял меня на лучшее, кто учил верить в себя и строить планы на будущее.

Чёрт!

До боли сжимаю кулаки.

Я мечтал увидеть её, возможно, извиниться за свои глупости, а может, даже надеялся возобновить отношения. Да и вообще, хрен его знает, на что я надеялся. Но теперь эти надежды разбиты вдребезги.

Я — мужик. Чувствую, как слёзы подкатывают к горлу.

— Мне холодно. Может, пойдем уже? — сын обращается к Даше.

— И то правда, — бегло отвечает она. — Сейчас пойдём. Влад, мы сегодня на квартире у тетки ночевать будем. Если хочешь, пойдём с нами. Заодно согреемся и поговорим.

С трудом возвращаюсь к реальности.

Перевожу взгляд на мелкого и понимаю, что он не слишком рад моей компании. Вместо ответа я слабо улыбаюсь и просто киваю, чтобы не пугать их еще больше своей болью. Перевожу взгляд с мальчика на Дашу.

Её глаза были полны сочувствия и понимания. Но их блеск такой тусклый.

Поворачиваюсь к Дарье и тихо говорю:

— Пойдём.

Мы молча направляемся в квартиру Дашиной тётки. Да и что я, собственно, могу ей сказать? Все слова пусты, когда внутри ты вдребезги разбит.

— Прости меня, Даша. Я не знал о Карине. Это такой шок для меня, — у меня внутри, словно кусок плоти вырвали живьём.

— Я знаю, Влад. Это тяжело, — говорит она.

Мы поднимаемся по ступенькам. Дарья достает ключи и возится несколько минут, прежде чем открыть дверь.

Я пытаюсь осознать, что больше никогда не увижу Карину. Не услышу её смех. Не смогу перед ней извиниться и сказать, как сильно я её любил. Вместо этого всего у меня останется лишь пустота в душе. Которая будет висеть тяжелым грузом на сердце и воспоминаниями о том, что могло бы быть, но так и не случилось.

— Можешь не разуваться, — говорит Дарья, попутно включая в коридоре свет.

— А мне тоже можно? — спрашивает её сын.

— У тебя есть тапочки. И будь, пожалуйста, в кофте. В квартире холодно. Сейчас я котёл включу, чтобы было нам теплее спать.