И Полине вдруг показалось, что он – такой матерый, тертый, дорогостоящий, элита столичной адвокатуры – побаивается ее. Или стыдно ему. Хотя, нет. Адвокатам совесть ампутируют на третьем курсе. Значит, все-таки после всего - опасается.

Смешно.

Купила вафельных трубочек и помирилась с Дашей. И, вдруг, неожиданно – обняла. И секретарь обняла ее в ответ. Так и сидели, обнявшись.

- Дашка, ты прости меня. Не повезло тебе с начальницей

- Вот и повезло! – не согласилась та, и еще по голове начальницу погладила, в нарушение всякой субординации. – Не волнуйтесь, ПолинЛексевна, у меня тут все будет как в аптеке.

Да к черту эту аптеку! Но вслух сказала:

- Молодец. Рассчитываю на тебя.

Тут же, из офиса, купила билет. Пока есть решимость действовать – надо действовать. А потом уже будет поздно сожалеть. И размышлять о том, зачем она так сделала.  Обратно дороги нет. Точнее, есть но…

В этом-то весь и смысл. В дороге.

Дома начала собирать вещи. Составила список и по списку, методично, скрупулезно упаковала сумку. За полчаса до приезда заказанного такси потекла кровь. Но радости это почему-то не принесло. И даже облегчения не было.

Скорее раздражение – в дорогу самое то, конечно. Факт, что это означает, что она не беременна, Полю уже даже не волновал.  Накрыло тотальное равнодушие ко всему, кроме простой последовательности запланированных действий. Доехать до вокзала, сесть в поезд, влезть на верхнюю полку, закрыть глаза, дождаться первого рывка и…

… и покинуть этот город, где она уже не могла даже дышать. Вырваться, чтобы вдохнуть полной грудью.

Чтобы выжить. Чтобы дальше…

… жить.

Продолжать жить.

Заседание седьмое. Выездное.

Кострома mon amour

На перроне торгуют соленой рыбой, пахнущей остро и тревожно в рассветном воздухе.

Поля уснула, едва поезд тронулся. А сейчас – раннее-раннее утро. Соседи по купе спят, тихо,  никто не храпит. Повезло. Она поворачивается на бок, смотрит в окно. Надо вставать, пойти, умыться, совершить другие гигиенические процедуры, пока нет очереди в туалет. Но вместо этого она лежит, смотрит в окно и вспоминает.

Увидела его – и ухнуло вниз сердце. В пятки, в пол, внутрь планеты, в черную дыру, откуда не достать. Да, это особый талант – так влюбляться. И никогда не узнаешь, откуда прилетит.

Думала  - все, после Михаила прививка пожизненная, что излечилась от этого всего навсегда.

Черта с два. Смотрела, как заколдованная, на силуэт, плечи, улыбку. Впитывала в себя как губка, все запоминала, чтобы потом, одной…

А когда подошел – собралась. Мы свои слабости никому не показываем. Это дома располземся киселем и будем вздыхать мечтательно и вспоминать: голос, улыбку, серо-зеленый взгляд и плечи под серым пиджаком. А очно, в глаза ему покажем – прищур и ровные зубы в улыбке.