Честно говоря, я думал, что со временем мои чувства к Гордеевой должны стать спокойнее, не такими болезненными, не такими взрывоопасными, все-таки нам не по двадцать два, но нет…

Не лечится это, видимо, в моем случае.

Итак, варианты… Сказать, что прихватило живот или болит голова – неэстетично. Промочить ноги – ну… прокатило бы, будь я без тачки. Соврать, что у меня дома потоп и негде спать? Так она воду собирать поедет. Ну не ломать же мне каблук, в самом деле! Я же не барышня. Ноги не подворачиваю…

– Ну пока, – мнётся Ася, теребя ручку сумочки. – Большое спасибо за ужин и за вечер.

– И тебе спасибо…

Я беру ее руку и поглаживаю большим пальцем ладошку.

– Красиво… – шепчет Ася, задирая голову к фонарю в свете которого кружатся крупные хлопья снега.

– Согласен, – киваю, зачаровано рассматривая ее лицо, на котором застыла расслабленная мечтательная улыбка.

«Она тоже не хочет уходить!» – доходит до меня.

Что там любят маленькие романтичные девочки? Цветы, морожное, крыши, больших белых медведей?

Мне кажется, что это все не про мою девочку. Тут что-то должно быть тоньше, уникальнее.

Идея приходит в голову, но я не решаюсь сразу ее реализовывать. Взрослый, серьёзный мужик, и тут такое. Ну не дебил ли? А ладно…

Облажаться перед Гордеевой сильнее, чем я уже сделал не возможно. А на других мне наплевать.

Достаю из кармана телефон и включаю первый попавшийся в музыкальной подборке медленный сакс и тяну Асю к себе.

Запах ее духов наполняет мой нос. Сердце начинает стучать быстрее.

– Макс, – удивлённо посмеивается Гордеева. – Ты чего?

– Потанцуй со мной, – хрипло шепчу, и пока она не успела опомниться, давлю на поясницу, прижимая к себе.

– Макс… – выдыхает мне в губы.

Я осторожно покачиваю нас в такт мелодии и ласкаюсь лицом о нежные щёчки.

Ася молчит, просто подчиняясь моим рукам и движениям. Это так хорошо и правильно, что я задыхаюсь от потребности сказать о своих чувствах.

Слова рвутся. Прикусываю губы, но это не помогает.

– Я люблю тебя, Гордеева. Так, что сдохнуть хочется, когда ты не рядом…

Голова начинает звенеть от подскочившего давления, и я, уже почти не отдавая себе отчета в действиях, перехватываю Асино лицо ладонями и целую.

Мягкие губки тают на моих губах вместе со снежными хлопьями.

– Мак…

Я ощущаю ее пальчики у себя на затылке. Они не отталкивают… Притягивают, зарываются глубже.

– Гав! Гав! – раздаётся неожиданное за нашими спинами.

И следом Ася падает в мои объятия, буквально повисая на руках.

– Что это было? – хлопая глазами, рвано дышит и также, как и я, вертит головой в разные стороны.

– Бани, Бани, непослушный мальчик! – несётся запыхавшееся из-за угла. – Ну что вы стоите, – а это с претензией, видимо, уже нам. – Ловите его! На дорогу выбежит.