Я согласен тебя подождать.

– Макс, это лишнее, – я отрицательно мотаю головой.

– Нет, Ась. Не в этом дело, – он касается пальцами моей руки на стекле.

Поспешно ее убираю.

– А в чем? – вздёргиваю подбородок.

– В том, что я хотел бы разделить этот день с тобой и с ребёнком.

– Может быть, – я напрягаюсь, и чтобы хоть чем-то занять руки начинаю расставлять по баночкам карандаши. – Хватит уже соотносить нас с тобой, как целое!

– Мы – и есть «целое», – рычит Макс.

– Нет, Царицын! – психуя, чуть не скидываю со стола все то, что так усердно поправляла. – У нашего ребёнка будут мама и папа по отдельности. И спасибо за открытый счёт в банке, но совершенно необязательно держать на нем целое состояние. Я, как видишь, работаю и ни в чем не нуждаюсь.

– Ась… – стойко переживает Макс мою тираду. – Давай поужинаем. Я хочу обсудить ремонт в твоей квартире. Согласись, что ее интерьер, мягко говоря, не подходит для ребёнка.

– Я сама решу! – вспыхиваю, – Что подходит для моего ребёнка, а что – нет!

– Это не по-взрослому, Гордеева, – сжимает зубы Макс, но внешне остаётся спокойным.

– А мне кажется, – я, зеркаля его позу, тоже опираюсь на витрину ладонями, – что ты злоупотребляешь моим обещанием ни коем образом не посягать на твои права, как отца.

– И совершенно не даёшь их реализовывать! – вспыхивает Макс. – Ты вообще в зеркало себя видела? Да тебя хочется шоколадным тортом в прикуску с шашлыком накормить и уложить в кровать! А ты коробки разгребаешь!

Царицын в сердцах пинает ногой большой короб из прихода с накладными.

– Ты же пять минут назад сказал, что я «очень красивая», – прищуриваясь, говорю обиженно и чувствую, что слёзы подступают к глазам неконтролируемым потоком.

– Аська, – испуганно выдыхает Макс, – блин, извини. Ты действительно красивая. Просто уж очень бледная и худая.

Слёзы катятся по щекам, а я зло стираю их ладонями.

– Все, уходи, Макс! – повышаю голос. – Пожалуйста, не нужно стоять и на меня смотреть.

– Да как я уйду! – нервничает он и ершит волосы на голове своим характерным жестом, когда волнуется. – Меня Наташа твоя грозилась внести в списки эпидокружения и посадить на вечный карантин, если я ещё хоть раз доведу тебя до слез!

– Это не из-за тебя, – наконец-то сознаюсь и делаю глубокий вдох. – Я просто шашлыка хочу, – добавляю шёпотом. Аж слюны полный рост, – улыбаюсь ему сквозь слёзы.

– Господи… – с облегчением выдыхает Макс. – Так давай поедим шашлыка. В городе миллион гриль-баров. Чего рыдать то?

– Давай, – сдаюсь я и смущенно вытираю заплаканное лицо бумажным платочком. – Походи пока по магазину только, не стой над душой. Мне ещё отчёты за день нужно сформировать.

– А почему ты одна работаешь? – спрашивает Макс, действительно отходя к полкам.