– Не понял, – приходя в себя от романтического анабиоза, смотрю на Асю. – Бани, это что?

– Вон он! – вскрикивает Гордеева вместо ответа. – За красной машиной.

Я смотрю в ту сторону, куда она указывает и вижу уже знакомого мне старого пуделя.

– Постой здесь, – целую Асю в нос и срываюсь в сторону облезлого кайфоломщика.

На ходу отключаю музыку. Нужно запомнить, что Гордеевой манёвр понравился и повторить уже без Бани и сауны.

Добежав до машины, понимаю, что зря спешил. Пудель зацепился поводком за ограждение от автомобилей и убежать дальше уже никуда не сможет."

"– Ну, брат, ты – говнюк, – качая головой, осторожно освобождаю его шлейку из плена. – Не зря тебя, как кошку выгуливают. Ты хоть понимаешь, сколько я эту девочку окучивал? А если бы тебе так? М?

Пёс поскуливая, заглядывает мне в глаза и виляет хвостом.

Ну дурень же ты, выросший на овсяной каше.

Посмеиваюсь сам с себя за то, что разговариваю с животным, но признаю, что ситуация с псом произошла мне на руку.

Не пришлось скатываться в тяжёлые чувственные объяснения и решения.

Сегодня ещё не время. Нас прервали на идеальном моменте «легкого романтического голода».

– Ах, спасибо вам, – ко мне подлетают старушка в небрежно повязанном на голову платке и Ася.

– Я же вам сразу сказала, – поглаживает плечо женщины Гордеева, – что Макс успеет до дороги перехватить. А вы бежали.

– Бани! – старушка подхватывает псину, прижимает к себе и целует в морду. – Испугал маму. Плохой мальчик!

Ася накидывает на голову капюшон и натягивает на руки рукава.

– Замёрзла, – я ее беру руки в свои, дыша на них горячим воздухом. – Давай, быстро домой.

– Да, – кивает она. – Что-то зябко. И ветер поднялся. До свидания, Валерия Павловна, – говорит старушке. – Мы пойдём. Холодно.

– Да, да, – соглашается женщина. – Спасибо ещё раз. Он же у меня один… – душещипательно прижимается щекой к уху собаки и треплет шерстку.

– Пожалуйста, – отвечаю ей, чувствуя в груди болезненный укол.

Мы отходим с Асей от воссоединившейся парочки назад к подъезду.

– А чего эта соседка твоя? – Спрашиваю шёпотом. – Правда совсем одна?

– Там история мутная какая-то, – косясь в сторону женщины глазами, рассказывает Гордеева. – Дочка ее в Германию уехала по студенческой визе. И через пять лет уже с дочерью вернулась и с мужем. А муж ну… прям ариец из советского учебника истории. Красивый, высокий, глаза голубые-голубые. Девчушка просто прелесть. Короче, зять не понял, за что теща его не взлюбила. Но уезжала дочь Валерии Павловны со скандалом и на следующий день, – тяжело вздыхая, жмет плечами.

– Да уж… – отзываюсь. – Страшное дело. С псиной, понятно, веселее…

Мы неловко улыбаемся, глядя на наши переплетеные пальцы.

– Ну иди, – с трудом отпускаю ее руку. – А то тебе нельзя мёрзнуть.