В кармане ее джинс начинает вибрировать телефон.

Выкручиваясь из моих объятий, Гордеева достаёт его и отвечает на звонок, виновато поглядывая в мою сторону.

– Алло!

– Анастасия, – я слышу в динамике голос ее бабушки и подкатываю глаза. – Вы доехали до места?

– Да, бабуль, – отвечает она терпеливо. – Все хорошо. Сейчас будем ужинать.

– Веди себя порядочно, Анастасия. Доброй ночи.

– Спокойной ночи, бабуль, – отвечает Гордеева. – Не волнуйся.

Сбрасывает звонок и зажимает телефон в кулак.

– Извини, нужно было ответить.

– Что соврала? – стараясь не париться сегодня по этому поводу, подмигиваю ей.

– По официальной версии я на студенческой конференции, – Вздыхает.

– Врушка… – я подхожу к ней и наматываю на свой палец прядь ее волос, – целуй меня быстрее…

Нам хватает всего пол часа, чтобы дойди до состояния, когда кроватью является любая горизонтальная поверхность. Но… все-таки для первого раза лучше добраться оригинальной версии.

Губы саднит от поцелуев, от вина кружится голова.

Я роняю Асю на простыни и нависаю, любуясь контрастом ее темных растрепанных волос и белого постельного белья.

– Хочу тебя сфотографировать, – шепчу ей поглаживая костяшками щечку. – Хочу, чтобы ты тоже видела, какая красивая…

Беру фотоаппарат.

Впиваюсь в ее губки, отрываюсь и тут же делаю снимок.

Дальше – шея, ключицы, запястья… Стягиваю с Аси кардиган и… глубоко дышу, делая несколько снимков пышной груди в чёрном кружеве. Сжимаю ее в ладони и сокращаюсь от возбуждения.

Как тут держать себя в руках?

– Хватит… – Гордеева, краснея, закрывает объектив ладошкой. – Дальше нельзя.

– Это только для меня, – пытаюсь с ней спорить.

– Нет, пожалуйста, – она краснеет ещё гуще.

Откладываю фотоаппарат и подминаю Асю под себя.

– Разденешь меня… – скольжу губами по ее ротику и челюсти к шейке.

– Да, – выдыхает с легкой паникой.

Вещи летят на пол. Мы почему-то спешим.

Я зажигаю небольшой светильник на тумбочке.

– Хочу тебя видеть, – говорю Асе севшим голосом.

– Сделай уже это, Царицын, – нервничает она, пытаясь шутить и даже приказывать. – Иначе я сейчас окончательно испугаюсь и спрячусь под кровать.

– Обязательно, – возвращаюсь на постель, накрывая Асино тело своим. – Только немного поправим твою интонацию на умоляющую.

– Не дождёшься, – фыркает Гордеева.

Следующие несколько часов я с усердием отличника, обезумевшего от любви к предмету, доказываю ей, как сильно она не права.

Стоны, умоляющий шёпот, звуки поцелуев… Как жалко, что это нельзя тоже оставить на фото. Потому что слишком личное…

– Ты как, малыш… – я сжимаю ее объятиях, укладывая к себе на плечо.

– Мне стыдно, Царицын, – стонет Ася. – Ты меня окончательно развратил.

– Хочешь ещё? – сжимаю ее попочку в руках.