Ася скармливает мне шоколад.

Я прихватываю губами ее указательный пальчик и немного всасываю в себя.

Хочу! Всю ее хочу!

Я очень голодный, но зверски порядочный, если она скажет «нет» я не трону.

Она кусает шоколад прямо от плитки.

– Я чистая? – смеясь, облизывает губы.

Моя нервная система не выдерживает такого сладкого представления.

Сбрасываю скорость, съезжаю на обочину и притягиваю Асю к себе.

– Попалась…

Она смеется.

– Ты меня теперь съешь? – двусмысленно и с опаской заглядывает мне в глаза.

– Сразу, – выдыхаю ей в щечку своё возбуждение, – как только ты позволишь. Я люблю тебя…

Сердце колотится в горле. Так волнуюсь, как будто это не у неё будет «первый», а у меня.

Зацеловываю нежные, самые сладкие губки. Я в хлам.

Не могу даже внятно объяснить, что в этой девушке особенного, мне кажется, что все!

Все! От запаха волос на макушке, до ледяных пальчиков ног, которые она так любит греть у меня на животе, поглаживая пресс.

Со стороны дороги сигналят.

Отрываюсь от Аси со стоном сожаления и открываю окно.

– Все нормально? – кивает мне бдительный и сердобольный водитель чёрного старого внедорожника.

– Да, – киваю и, матеря его за неуместность появления последними словами, закрываю окно.

– Нас спалили… – закусывая губку, краснеет Ася. – Долго ещё ехать?

– Минут тридцать… – завожу машину и на всякий случай до места назначения больше к Гордеевой не прикасаюсь.

Я рад, что этот дом достался от родителей мамы именно мне.

Баварская кладка, баня, небольшая лесопосадка и речка буквально в пятистах метрах.

– Господи, какой здесь воздух! – Ася выходит из машины и потягивается на закатном солнышке, как кошка. – Ух ты! – оглядывается по сторонам, – Это какой-то заповедник?"

"– Нет, – подхожу к ней, накидывая на плечи свою спортивную кофту. – Здесь генеральские дачи.

– А, ну да, – кивает она, – дедушка генерал.

– Пойдём, – я забираю наши сумки из багажника и тяну Асю в дом.

Открываю ключом двери и оглядываюсь. Благослави, Боже, клининговые компании. Благодаря стараниям «пчелок» с тряпками дом больше не кажется «нежилым».

На окнах висят чистые занавески, на столе в столовой стоят цветы и фрукты в вазах, на диване лежат стопкой чистые покрывала и подушки. Может, действительно съехать от родителей и жить здесь? Останавливает только отсутствие центрального отопления.

– Мы будем тут ночевать? – с напускным спокойствием интересуется Гордеева.

– А ты хочешь? – подхожу к ней сзади и обнимаю, утыкаясь губами в кромку ушка.

– Да, хочу, – двусмысленно отвечает Ася.

Мое сердце чувствует это и начинает колотиться.

– Моя любимая девочка, – я скольжу губами по ее шейке к позвонкам.

Прикусываю загривок, чувствую под губами мурашки и слышу тихое Асино «ах».