Монах, брат Дамиан, выслушал мои наставления так внимательно, что на какой-то миг я решила — он дает мне выговориться, чтобы было что свидетельствовать на суде.

— Кипятите воду, брат, прежде чем добавить ее в зелья. — Почему я не училась консервации? Как бы мне это сейчас помогло! — И склянки, в которых льете зелья, ошпаривайте кипятком. — Или не просто ошпаривайте, а… черт, как стерилизуют банки? Ладно, пусть пока так. — Мойте руки, брат. Чаще мойте руки. Чем чаще вы будете мыть руки, брат, тем меньше будет умирать у вас пациентов. И спирт, не жалейте на дезинфекцию спирта. А еще, брат, я вам сейчас расскажу, как сделать специальную защитную маску…

Давно уже прозвонили к ужину, а брат Дамиан все внимал. И я подумала, что на суде он будет гвоздем программы. Особенно маска была хороша. Конечно, как все предприниматели, я не могла обойти стороной неожиданный источник дохода и поставляла «дизайнерский вариант» исправно что из Китая, что из именитейших европейских домов моды. Так что маску, в отличие от лифчика и трусов, я выкроила и сшила за четверть часа в присутствии честного брата Дамиана без малейших затруднений.

Я рассказала, как осматривать пациентов. Не то чтобы я была, конечно, врачом, но я регулярно проходила диспансеризацию. Я рассказала про инфекционные отделения, про то, как распознать у человека инсульт. Увы, я ничего не могла сделать с лечением… даже если бы была доктором медицинских наук. Нести свет в массы — занятие благородное, но надо же понимать, что в Древней Греции не изобрести автомат и планшетный компьютер, как ни старайся.

Глава тридцать шестая

Мои познания вышли мне боком. Наутро брат Дамиан уже караулил меня и не отставал до самого вечера. Я напрягала память: что я видела в аптеках, что читала, как что хранить и где, какая температура, влажность…

«Отыщет Средство тот, чьи руки чисты, кто ведает, как огонь бьет, кто мыслит, как птица летает, кто верно хранит, кто меру знает».

Я поведала о гигиене, я рассказала о стерилизации инструментария и даже сообразила, что нужно кипятить бинты, и кое-как справилась с «верным хранением». Брат Дамиан пригласил меня в госпиталь — я с радостью согласилась, София напросилась со мной, и мать-настоятельница охотно поменяла нам послушание."

"Кельи честных братьев и госпитальный приют были минутах в двадцати неторопливой езды от главных монастырских строений. Лошадь шла прогулочным ленивым шагом, мы рассматривали красоту вокруг и шалели от запахов разнотравья. После городской вони воздух в такой глуши не то что казался — был воистину райским.

Лечебный корпус, как я его назвала, располагался чуть поодаль от братских келий, на самой вершине холма, невысокое деревянное строение с церквушкой рядом.