Ваша милость Этель хочет замуж выдать?

Да я и сама была бы не прочь, разочарованно вздохнула я. Из дальнейших рассказов я почерпнула: месье Дюма, описывая супругов Бонасье, умудрился соблюсти историческую точность. Вот на таких вот инстаграмных курочках, как Констанция, и женились купцы. Другие варианты ими практически не рассматривались, ну разве что объединение капиталов. Тьфу, пропасть. Обидно-то как. И капитал у меня есть, но как же мешает титул.

Во дворце меня ждал неприятный сюрприз: Марселин слегла. Я, впрочем, извлекла из этого выгоду. И хотя явился очередной незнакомый мне врач, он обо мне оказался наслышан.

У Марселин была «весенняя хворь» — то ли аллергия на начавшееся цветение, то ли какое-то обострение, но так как все остальные после завтрака чувствовали себя отменно, я исключила отравление. Она была бледной, лицо и пальцы стали отечными, глаза слезились, ее тошнило. Мне, конечно, симптомы не говорили ни о чем, а местный доктор удовлетворился собственным невнятным диагнозом, но назначил какие-то микстуры.

Я принялась расспрашивать доктора о том, как он хранит свои снадобья и как вообще их готовит.

Конечно, он торопился. Может, там кто-то еще помирал из придворных и не очень дам. Но и сбежать от меня ему не особенно улыбалось — я была персоной значимой против собственного на то желания. Снадобья готовили сам доктор и аптекарь, никакие нормы и тем более гигиена при этом не соблюдались, вода — ага, почему-то для лекарств допускалось использовать ту воду, которой легко было здесь свести человека в могилу. Так-так.

Мадам Ассо тут мне не помощница. Луи? Симон? Надо подумать. Пьера нигде не было, хоть это приятная весть, я дождалась каменщика и объяснила ему новую задачу.

Вот кто-кто, а каменщик четко знал, чья рука его кормит. В один миг стать таким незаменимым человеком при дворе и получить стабильный доход — вот это стоит дорого.

Герцогиня де Бри, покачала я головой, узнав, что маркиз куда-то уехал и сегодня нас не посетит. Вернуть ее и столкнуть с маркизой та еще задача просто потому, что для начала нужно, чтобы какой-то гонец до нее доехал. Может, дело не пары дней. Но пока я могла дать себе передышку.

Глава тридцать вторая

Ночью меня разбудило… что-то.

Как будто бы тихий вскрик. Я подскочила — звон колокольчиков, голоса, встревоженные. Уже не расталкивая Этель, некогда было, я вылетела из комнаты, как была, в неглиже. Да переживут, эстеты.

Проклятая рубашка путалась в ногах. Надо приучить их к пижамам.

— Она умерла! Господи всемилостивый, она умерла!

Антуана говорила об этом так, словно радовалась. Ну… я ухмыльнулась. Ее ведь планировали отдалить от королевы, так что повод перевести дух есть не у нее одной. Мне тоже, как ни грешно, можно вздохнуть спокойно.