— Вот как? — я старалась не показать своего интереса. — И вы знаете, к кому он приходит?

— О, прошу вас, ваша светлость, не заставляйте меня выдавать чужую тайну! — но в голосе ее было слышно сомнение.

Я поняла — для успокоения совести ей нужно было, чтобы я принудила ее к ответу. Что я и поспешила сделать.

— Вы же понимаете, Бланш, что такие визиты недопустимы? Что они бросают тень не только на ту, которая позволяет себе подобное поведение, но и на всех вас? Если об этом станет известно, ваша репутация пострадает.

— Да, ваша светлость, — часто закивала она, — я и сама так думаю.

Я подбодрила ее улыбкой и повторила вопрос:

— Так к кому же приходит этот мужчина?

Глава сороковая, в которой след приводит Марго к чужой тайне

— О, ваша светлость, — снова затянула свою песню мадемуазель Бланш, — мне, право же, неловко. Это так ужасно — предавать свою подругу…

— Она действительно ваша подруга? — ледяным тоном спросила я.

Девушка испуганно замотала головой:

— Нет, ваша светлость, о, нет! У нее вообще нет подруг. Она весьма странная особа. Всегда такая печальная, отстраненная. Я сразу поняла, что это неспроста.

Я и присматриваться-то к ней стала именно поэтому.

Я начала догадываться, о ком она говорит, раньше, чем было произнесено имя.

— У нее и комната в стороне от наших. Она будто на особом положении.

Вот как? Значит, это не мимолетная интрижка. Значит, связь этой девицы с его высочеством началась еще до того, как она стала моей фрейлиной.

Я едва сдержала порыв немедленно отправиться к ней в комнату. Нет, сейчас это не имело никакого смысла. Она ото всего отопрется, предупредит принца, и я буду выглядеть в глазах окружающих ревнивой дурой.

От такой мысли мне стало дурно.

— А однажды ночью я долго не могла уснуть и отправилась в столовую выпить молока. Горничные всегда оставляют там кувшин с молоком. И вдруг вижу — кто-то вывернул из бокового коридора. Мужчина! Мужчина в нашем крыле.

Мне даже не требовалось подбадривать ее или задавать вопросы — она прекрасно сама справлялась с рассказом. Глаза ее лихорадочно блестели. Она так спешила поделиться своим секретом, что проглатывала окончания слов.

— Конечно, это мужчина явно благородный.

Но я не разглядела его лица, — это она произнесла с явным сожалением. — С тех пор я видела его еще два раза. Но каждый раз в сумерках и с большого расстояния.

— А с этой девушкой вы не пробовали поговорить? И, кстати, я всё еще не услышала от вас ее имени.

Мадемуазель Бланш покраснела.

— Это Вероник де Камбер, ваша светлость, — пролепетала она. — Нет, я не решилась с ней поговорить. Ведь она могла подумать, что я за ней шпионю. Кроме того, я не знаю, кто ее возлюбленный. Быть может, это важная особа.