Я не позволю делать из себя дуру!

Папенька уже не нуждался в моих ежедневных визитах, и я смогла пообедать с королевой. Ее величество была неизменно мила и тактична, и с каждым разом я чувствовала себя в ее обществе все более свободно.

Когда нам уже подали десерт, слуга доложил о визите его высочества. Не сомневаюсь, если бы он знал, что я приглашена к обеду, он засвидетельствовал бы свое почтение матушке в другое время.

Но он вошел в столовую и, отвесив несколько изящных комплиментов королеве, счел возможным заметить и меня.

— Вы прекрасно выглядите, ваша светлость!

Ага, как же! Я не спала почти всю ночь.

Я стиснула зубы, чтобы не сказать в ответ что-нибудь резкое.

Подчеркнутое желание принца избегать моего общества невозможно было не заметить. Хотя я могла это понять — он не хотел привязываться к девушке, с которой был соединен столь странным образом. Нам предстояло расстаться — быть может, даже в первую брачную ночь, и он, должно быть, невольно чувствовал себя передо мной виноватым.

Ну, ничего, ваше высочество, вам еще придется со мной поговорить — когда вы снова явитесь в малый дворец к своей возлюбленной.

Я с мстительной радостью представила, как испугается та, на которую он променял нас с Анабель, как станет умолять о пощаде."

"Эта мысль крутилась у меня в голове целый день — и когда мы с Аной гуляли по парку, и когда ужинали с приехавшей нас навестить Натали.

Я даже спать отправилась пораньше, намереваясь проснуться к тому времени, когда стемнеет. И я проснулась и не меньше двух часов простояла у окна, вглядываясь в затихший и давно погрузившийся в сон парк.

Но принц не пришел. Впрочем, этого и следовало ожидать — лакей, конечно, доложил ему о моих расспросах, и он проявил осторожность.

Но я не сомневалась, что он не откажется от своих ночных визитов. Нужно было только подождать.

Но он не появился и на следующую ночь, хотя я бодрствовала почти до утра, прислушиваясь к каждому шороху.

Такое нарушение привычного распорядка дня не могло не сказаться на моем самочувствии — у меня болела голова, я стала раздражительной. И когда следующим вечером я, готовясь ложиться спать, услышала какой-то звук в парке, то невольно вздрогнула, с трудом подавив желание подбежать к окну.

Это не укрылось от внимания дежурной фрейлины, читавшей мне на ночь рыцарский роман (да-да, была у них и такая обязанность!).

— О, ваша светлость, вы тоже заметили это?

Я насторожилась.

— О чем вы?

Мадемуазель Бланш смущенно потупила взор.

— О, ваша светлость, мне бы не хотелось об этом говорить.

Но я видела — ей как раз хотелось. Ее так и распирало желание поделиться этим секретом.

— К одной из ваших фрейлин, ваша светлость, по ночам приходит мужчина.

Слово «мужчина» она произнесла почти с ужасом. Щеки ее покраснели.