И вам доброго утра!

Я положил трубку и, пытаясь прийти в себя от того, что только что услышал, посмотрел на отца, который похоже больше всех нервничал в ожидании завершения мего разговора с советником.

— Ну? — не выдержал он.

— Волконский сказал, что выполнял приказ императора, но он обещал как можно быстрее доказать невиновность Степана Митрофановича и его сразу отпустят, — выпалил я на одном дыхании.

— Ну, слава Богу! — выдохнул отец. — Я просто не поверил своим ушам, когда это услышал. Теперь всё более-менее встало на свои места. В том числе и Гааз с Захарьиным. Тот небось только свыкся с мыслью, что он теперь не один из лучших лекарей Питера, а лечит заключённых в колонии поселении, а теперь ему точно каторга грозит.

— Так ему и надо, — хмыкнул я. — Если Гааз хоть какие-то рамки держал, то этого я вообще не понимаю, как так долго терпели.

— Так в Москве ведь… — начал отец.

— Да это я в курсе, — перебил я его. — Но и Москва от него теперь отвернулась. Полетит наш голубь теперь на рудники.

— Полетит, — хмыкнул отец. — Теперь не один, а вместе со своими голубятами.

— Ага, воспитал себе окружение, — ехидно улыбнулся я. — Чтобы в шахте не скучно было.

Глава 25

На работу решили поехать все вместе на моей машине. Даже если нас захотят атаковать огнём или молниями на улице, сработают все медальоны и машина окажется в итоге под единым защитным колпаком, который не пропустит внутрь ни искорки. Я также предложил родителям отсидеться сегодня у меня в кабинете, но они категорически отказались, аргументировав это тем, что максимальная угроза, если она ещё существует, больше относится к Насте и ко мне, а они уже никому не нужны, так как в последнем расследовании не фигурировали.

Настю я уже уговорил отсидеться сегодня в тайной комнате, что за моим кабинетом в госпитале, но тут судьба распорядилась по-другому. Когда мы уже выходили из дома, мне позвонил Белорецкий.

— Да, Павел Афанасьевич, — ответил я в надежде на приятные новости.

— Александр Петрович, — начал он вкрадчиво, а так приятные новости не сообщают. — Я ведь правильно понимаю, Анастасия Фёдоровна сейчас рядом с вами?

— Всё верно, — ответил я и ждал продолжения.

— Нам очень нужны её показания, прямо сейчас, мы пришлём за ней наш автомобиль.

— А с ней что-то не так? — спросил я и посмотрел в этот момент на Настю. Она замерла и побледнела, внимательно глядя мне в глаза.

— Да нет же, с ней всё нормально, — ответил полицмейстер. — Просто тут всплыли кое-какие обстоятельства и нам надо у неё уточнить некоторые моменты. Это скорее даже больше в её интересах, но пока точно сказать не могу.

— Не надо никого присылать, — сказал я. — Мы уже выезжаем, тогда я сначала завезу её к вам. Примерно через десять минут."

"— Договорились, — сказал Белорецкий.