И бухгалтерию проверяю, и графики смен подписываю, и отчеты для инвесторов накидываю, и собеседования провожу — вчера посудомойку принял, но только потому, что у нее очень симпатичные тылы. Как увидел, так сразу и принял. Должно же во мне хоть что-то человеческое остаться, не вытравленное этой бухгалтерией.

— Докажи! Если ты хоть на пять процентов говоришь правду, то в этих папках ориентируешься в пять раз лучше меня!

— Разумеется. Так что там с Юрой? Как ты ему об этом сообщила?

— Герман! Последний автобус через полтора часа, а мы, по большому счету, даже не начинали!

— Отвезу я тебя, чего разоралась? А как с твоей родней дела?

— Отлично у меня все с родней!

— А, психуешь. Значит, плохо. Съезжать не собираешься?

— Уже написала в деканате заявление на комнату в общежитии.

— Там же вроде нехватка, с пригорода студота все разбирает. Рассматривают в первую очередь сирот и тех, у кого в городе вообще никакой родни. Это мне Мишель рассказывал, он одно время к одной в общагу наведывался, пока через неделю не понял, что она ему не по статусу.

— Именно потому мое заявление и лежит с начала второго курса!

— А, снова психуешь. Видимо, это означает, что денег на аренду квартиры у тебя нет? А гордость не позволяет выставлять Юрцу счет за каждую встречу с его родственниками?

Я испепелила его взглядом, но у Германа хватило наглости не испепелиться. Он даже продолжил тем же тоном:

— Здесь оставайся, уже свободные номера есть, а к зиме совсем пусто станет. На учебу будем вместе ездить. А счет за проживание я тебе потом выставлю, когда ты за Раевского или кого-то настолько же платежеспособного замуж выскочишь.

— Герман, — я зло сощурилась. — Ты чего хочешь вообще?"

"— В кино тебя пригласить, — он даже глазом не моргнул. — Но комплексую по поводу своей внешности и тормознутости.

Ай, вот улыбка полезла совсем некстати — она просто вылезла, вопреки всем законам здравого смысла! И чтобы обозначить, что улыбаюсь я шутке — шутку и продолжила:

— Как Кеша?

— Хуже. После нескольких очевидных отказов прямым и косвенным текстом это сделалось еще сложнее. Теперь просто уже так самооценка в задницу забита, что и слова выдавить не могу.

— Заметно. Ты, случайно, свой же собственный диплом писать не захотел?

— Очень. Останешься?

— Нет, конечно! Я бы еще к тебе на содержание не переходила!

— Услышал, — он подался вперед и все же взял подшивку за прошлый год. — Ладно, выписывай, я буду диктовать, потом посчитаем в Excel, это будет намного быстрее.

Я радостно пододвинула к себе листы и застыла в ожидании.

— Ура, наконец-то!

— Ты даже за январь не выписывала? Тогда давай с января начнем… Не знаешь, какой срок дают за похищение человека?

— Герман!

— Один миллион двести тринадцать, запятая, ноль три.