Было бы здорово, – расстроенно говорит она.

– Можем доехать до магазина и купить тебе какие-нибудь вещи. А у меня есть одежда в багажнике.

Поверить не могу: я готов пройти через все это ради того, чтобы покататься на коньках.

– Хорошо. – Она сияет. – Багажник, полный одежды, наконец-то пригодился! Кстати… зачем у тебя там вообще все эти вещи? Ты мне так и не говорил.

– Просто была такая привычка. Когда я оставался у девушек… в смысле, когда я не возвращался ночью домой, утром надо было переодеться во что-нибудь чистое, но у меня с собой ничего не было, вот я и стал хранить кое-какие вещи в багажнике.

Она слегка сжимает губы – не надо было упоминать других девушек, несмотря на то что все это было до нее. Мне хотелось бы, чтобы она понимала: тогда все было по-другому, я просто трахался с ними, не испытывая никаких чувств. Это было совсем не так. Я не прикасался к ним так, как прикасаюсь к ней, я не изучал каждый сантиметр их тела, не наслаждался их мерным дыханием, пытаясь подстроиться под него, я не жаждал услышать слова любви, когда занимался с ними сексом.

Я не позволял им обнимать меня во сне: если я и оставался у кого-то из них на ночь, то только потому, что был слишком пьян, чтобы куда-то идти. С ней все совсем иначе, и если бы она это знала, то, возможно, упоминание о других девушках так бы ее не беспокоило. На ее месте я бы… Представив, как Тесса спит с кем-то еще, я чувствую, что мои мысли путаются и подступает тошнота.

– Хардин? – тихо говорит она, отвлекая меня от этих размышлений.

– Да?

– Ты меня слышал?

– Нет… прости. Так что ты сказала?

– Ты уже проехал мимо «Таргет».

– Блин, извини. Сейчас развернусь.

Я заезжаю на ближайшую стоянку и разворачиваюсь. Я никогда не пойму, почему Тесса так сходит с ума по этому магазину. Он похож на лондонский «Маркс и Спенсер», только тут все дороже, а продавцы в идиотских красных рубашках и коричневых брюках дико раздражают. Но она всегда говорит: «В «Таргет» очень качественная одежда и большой выбор». Может, она и права, но в этих американских гипермаркетах, похожих на огромные коробки, я сильнее всего чувствую себя иностранцем – которым, собственно, и являюсь.

– Я быстро сбегаю и найду себе что-нибудь, – говорит Тесса, когда мы паркуемся.

– Уверена? Я могу пойти с тобой. – Я правда хочу пойти, но не буду настаивать – только не сегодня.

– Если ты не против, то…

– Я не против, – отвечаю я, не давая ей договорить.

Через десять минут она уже набрала себе целую кипу всякой хрени. В итоге она остановилась на огромной толстовке и каких-то кожаных штанах – она уверяет меня, что это обычные легинсы, но по мне они самые что ни на есть кожаные.