Ощущаю легкое разочарование.

Хочется еще.

И еще, еще, еще.

Он отступает, стягивает презерватив и бросает мне на живот.

— Оближи, — повелевает отрывисто. — Высоси всю сперму.

А вот это отрезвляет.

— Я не стану…

Остаток фразы тонет в моем собственном вопле. Пальцы зарываются в спутанные волосы, наматывают пряди на кулак и дергают так, что перед глазами темнеет от боли.

— Бери в рот, — мрачно цедит Марат. — Обсасывай гребаный гондон. И чтоб ни капли семени не пропало.

— Зачем? — спрашиваю тихо.

Никакого ответа."

"Касаюсь использованного презерватива дрожащими пальцами, осторожно подхватываю, стараюсь побороть приступ отвращения.

Швырнуть бы ему в лицо. Или хотя бы в сторону. На пол.

— Если прольется, будешь языком вычищать, — как удар плетью. — Со стола. С пола. Или заставлю вылизать такое, от чего будешь потом неделю блевать.

Сглатываю.

Ладно. Я уже держала его член во рту. Ничего особо не поменяется. Просто закрою глаза и отключусь. Просто сделаю и…

— Смотри на меня, — очередной приказ.

Вздрагиваю. Он знает толк в унижении. Хочет, чтобы я четко понимала, зафиксировала момент от начала и до конца.

Это наказание.

Не награда.

Помни. Ты моя сучка. Тупая тварь, способная только ноги раздвигать и подставлять нужное отверстие для спуска семени.

Я кладу презерватив в рот. От вкуса резины тошнота подкатывает к горлу. Я покорно высасываю и глотаю все, что приказано. Сперму. Смазку. Собственные выделения.

Я стараюсь абстрагироваться, не анализировать это. Очень стараюсь. Правда.

Ни черта не получается. Не выходит.

Я смотрю в черные глаза. Тяжелый взгляд испепеляет меня.

Он убивает. Медленно. По фрагментам.

Но он же дает силу сражаться.

— Доволен? — выдаю холодно, едва достав чертов презерватив, демонстрирую проклятое изделие со всех сторон. — Чисто?

— Не совсем, — недобрая усмешка тлеет на губах.

Марат хватает меня за горло. Грубо разворачивает. Рывком вбивает в стол. Вынуждает распластаться на животе. Толчком заставляет расставить ноги. Задирает разодранное платье чуть ли не до макушки. Шлепает по заднице.

— Я хочу попробовать тебя везде.

Голый член нагло укладывается между ягодицами.

— Везде? — роняю чуть слышно.

Волосатые яйца вжимаются в лоно.

— Здесь ты еще девочка, — шепчет на ухо. — Верно?

Даже страшно умолять о пощаде.

Он же все равно свое возьмет.

Сжимаюсь изнутри.

— Ты слишком большой, — бормочу глухо. — Просто огромный и…

— Все так говорят, — хмыкает. — А потом просят добавки.

Крупная налитая кровью головка упирается туда, где в меня действительно никто и никогда не проникал. Олег не выказывал никакого интереса к данному виду секса.