— Поглядим, — коротко бросает мой будущий убийца.

Берет презерватив, разрывает упаковку зубами, извлекает содержимое и отточенным движением надевает на член, раскатывает по всей длине ствола.

Застываю. Лед струится по венам. Наблюдаю. Глаза обжигает дичайшая боль. Что-то горячее льется по перепачканным спермой щекам. Всхлипываю, шумно втягиваю раскаленный до предела воздух. Бездействую.

Я будто парализована. Жарким взглядом, что беззастенчиво пожирает мою обнаженную фигуру. Сокрушительной мощью, что исходит от оголодавшего монстра. И чудовищным размером. Жуткий орган кажется еще более громадным и устрашающим.

Я едва дышу.

Марат сжимает мои бедра, разводит ноги еще шире и входит внутрь одним ударом. Резко и на всю длину. Вбивается телом в тело.

И да. Черт раздери. Это именно «удар». Прошивающий насквозь. Пронизывающий. Вспарывающий нутро. Удар раскаленным мечом в податливо распахнутую плоть."

"Я даже закричать не могу. Лишь рефлекторно впиваюсь ногтями в широкие плечи. Теряю голос от властного и жестокого вторжения.

Рот распахнут. Глаза тоже. Настежь.

Я вся распахнута. Перед ним. Им.

Судорожно вдыхаю кислород.

А выдохнуть не удается. Глоток воздуха колом забивается в горле. Когда другой кол начинает двигаться внутри. Без жалости. Мощно и жестко. Со вкусом растягивая казнь. Размеренно. Неспешно. Упиваясь ужасом жертвы.

Он достает до самого сердца.

Если не глубже.

Моя собственная кровь отражает его биение. Вглубь. Внутрь. До печени. До спазмов в струной натянутом позвоночнике.

Как ему удается? Целиком и полностью поработить. Войти до предела. Пропитать сознание дурманом похоти. Гребаный опиум.

Я не чувствую боли. Совсем. Никакого дискомфорта.

Гигантский член не причиняет вреда. Даже слабой вспышки мучительных ощущений нет.

Только возбуждение. Безумное. Бешеное. Токсическое. Отравленное. Гремучее. Неукротимое. Бесконтрольное. Возбуждение за гранью запретного.

Он что-то сделал со мной. Подмешал наркотик. Опоил неизвестной дрянью. Он сделал что-то ненормальное. Иначе никак.

Я настолько мокрая, что здоровенный орган входит без труда. Врезается до матки. Мое лоно истекает порочным соком.

Всхлипываю. Отчаянно качаю головой. Протестую.

Я не должна поступать так.

Не должна реагировать на него подобным образом. Не должна покорно распахиваться навстречу его жуткому одеревеневшему члену.

Нет. Нет. Нет.

Отрывистые толчки вдруг прекращаются. Тяжелые яйца упираются в мою промежность со звучным шлепком. Аж подскакиваю на поверхности стола. Пораженно охаю, захожусь в приступе цепенящей дрожи. Рефлекторно льну плотнее, обнимаю своего насильника бедрами, жмусь сильнее.

Стоп. Что?..

— Марат, — хрипло выдыхаю я и совсем не узнаю себя.

Эта мольба. Хриплая. Сдавленная. Униженная.