Он продолжает целовать меня, целиком и полностью подчиняя своей несгибаемой воле, и двигает бедрами вперед, трется громадным напряженным органом о мою чувствительную плоть. Одного небрежного мазка хватает, чтобы я взорвалась и рассыпалась каскадом жгучих ослепительных искр, взлетела до небес и вернулась обратно на грешную землю, простонала и выгнулась дугой под своим палачом.

— Ты всегда кончаешь от поцелуев? — хрипло спрашивает Марат, отрываясь от моих губ, толкается вперед, точно играючи.

Дикая судорога сводит мое тело. Впечатление, будто я вечность без секса страдала, настолько голодна.

Что он делает со мной? Что он…

— Это только ты, — роняю тихо.

— Я? — черные глаза душу вынимают.

— Ты так целуешь, — выпаливаю сдавленно. — Ты меня сводишь с ума. Ты никакого выбора не оставляешь. Берешь и берешь. И даже когда кажется, что уже нечего со мной такого сделать, нечего брать, все равно находишь новое, отбираешь.

— А может, ты просто потаскуха? — спрашивает насмешливо, без злобы, с заметной долей издевки. — Кто тебя потрогает, на того и течешь как последняя сука.

— Нет! — дергаюсь, пытаюсь выползти из-под него.

— Лежать, — приказывает холодно.

— Пусти, — требую. — От-пусти.

Упираюсь ладонями в его грудь, но пальцы отказываются подчиняться. От ощущения его гладкой упругой кожи, мое дыхание учащается. Стальные мышцы в момент напрягаются под моими руками.

Черт. То, как я сражаюсь с ним, точнее — пытаюсь сражаться, больше смахивает на ласку любовницы, а не на борьбу.

Марат смеется, и так же, с усмешкой раздвигает мои бедра шире, подхватывает под ягодицы и насаживает на свой гигантский задеревеневший кол.

Вскрикиваю.

Он огромен. По-прежнему. Разгорячен до предела. Тяжелые волосатые яйца вбиваются в промежность со звучным шлепком. Я четко ощущаю каждую вену. Буйную пульсацию затвердевшей плоти внутри. Жилистый орган безжалостно и беспощадно таранит меня.

— П-прошу, — всхлипываю, выдаю мольбы на автомате, сама не осознаю цели своих слов, умоляю о невозможном. — Н-нет.

Я говорю «нет», реагируя на отчаянные крики разума, но мое тело вопит гораздо громче, подается и отдается, каждой клеткой заявляет «да».

Марат затыкает мой рот поцелуем, овладевает мною медленно и размеренно, берет плоть размашистыми толчками, проникает до упора, не ведая никакого стеснения. Притягивает меня за ягодицы все ближе и ближе, мягко нанизывает на закостеневший от возбуждения член. Сдерживает похоть, усмиряет свой одержимый пыл, намеренно растягивает минуты наслаждения, доводя до грани.

Я отвечаю ему. Обвиваю ногами, свожу бедра плотнее, теснее, вжимаю в его мускулистые ноги. Мои ногти царапают широкие плечи.